Фамилия Остерников — редкий случай в русской ономастике, где прозвище образовано не от профессии или внешности, а от свойства характера, помноженного на суффикс принадлежности. В основе лежит прилагательное «остерный» — устаревшая форма слова «острый». В старину так говорили не только о лезвии ножа, но и о человеке: «остер на язык», «остер умом». Прозвище Остерник могли дать либо язвительному, колкому в разговоре человеку, либо, наоборот, сметливому и проницательному — в зависимости от того, с какой интонацией произносили.

Модель образования проста: суффикс -ник (как в «шутник», «работник») переводит качество в лицо, а затем стандартный патронимический суффикс -ов добавляет значение «сын Остерника». То есть Остерников буквально — «потомок того, кого прозвали Остерник». В отличие от фамилий вроде Остров или Остряков, здесь нет географической привязки или указания на остроту предмета — только на человеческое свойство.

Интересно, что в церковных и бытовых записях XVII–XVIII веков форма «Остерник» встречается редко, чаще фиксировали прозвище Острый или Острец. Это делает Остерникова не массовой, а скорее локальной фамилией, возникшей в одной местности и закрепившейся за одним родом. Судя по географии носителей в современных справочниках, ядро фамилии — центральные области России (Тверская, Ярославская, Владимирская губернии), где диалектное «остерный» держалось дольше литературного «острый».

С точки зрения социального контекста, прозвище Остерник не несёт ни дворянского, ни крестьянского оттенка — оно ровно бытовое. Владельца такой фамилии в XVI–XVII веках могли записать и в посадские люди, и в крестьяне, и в служилые «по прибору». Единственное, что можно сказать с уверенностью: предок Остерниковых был заметен не ремеслом или землёй, а словом или умом — и это закрепилось в родовом имени на века.