Фамилия Падалица — редкий случай, когда прозвище перешло в наследственную фамилию почти без изменений, сохранив исходную словообразовательную форму. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий на -ов/-ев или -ин, Падалица не присоединила притяжательный суффикс. Это прямое прозвище в именительном падеже, что указывает на его раннее закрепление, возможно, еще в допетровскую эпоху, когда фамилии только начинали оформляться у крестьян и посадских людей.

Корень слова — «падаль» (мертвечина, труп животного). На первый взгляд значение отталкивающее, но в крестьянском быту прозвища давали не для оскорбления, а по заметной черте или роду занятий. Скорее всего, Падалицей называли человека, который занимался утилизацией павшего скота — снимал шкуры, закапывал туши, чтобы предотвратить мор. В условиях натурального хозяйства такая работа была необходимой, но непрестижной, и прозвище закреплялось за целым родом. Вторая версия менее вероятна, но имеет право на существование: в некоторых говорах «падалица» — это плоды, упавшие с дерева (паданка). Тогда прозвище мог получить садовод или сборщик диких яблок, но такое значение регионально и встречается реже.

Суффикс -ица в основе фамилии — не уменьшительный, а скорее образующий существительное женского рода от глагольной основы. Модель «падалица» параллельна таким словам, как «горелица» (гарь) или «трясица» (болото). Это указывает на то, что прозвище могло быть не только личным, но и топонимическим: Падалицей могли называть глухое место, болото или овраг, где скот падал или где валяли падаль. Соответственно, фамилия могла возникнуть у человека, жившего на таком урочище.

В сословном плане носители фамилии Падалица — почти наверняка крестьяне или однодворцы южнорусских губерний. Фамилии без суффиксальной притяжательности типичны для украинского и южнорусского ономастикона (сравните: Носач, Коваль, Падалица). Встречаемость фамилии крайне низкая, в основном фиксируется в Воронежской, Курской и Ростовской областях. Известных исторических личностей с этой фамилией нет, что объяснимо: прозвище не давало повода для гордости, и его носители не стремились попадать в летописи.