Фамилия Падла — одна из тех, что заставляют усомниться в собственном слухе. На первый взгляд она звучит как современное ругательство, но на деле это старинное прозвище, прошедшее долгий путь от бытовой метафоры до фамильного имени.

Ключ к разгадке — в слове «падаль». В древнерусских говорах «падло», «падина» и «падаль» означали не только мертвечину, но и вообще всё павшее, упавшее, испорченное. Однако прозвище Падла давали не пастуху или мяснику. Чаще всего так называли тощего, болезненного человека, который «еле ноги таскает» — словно живой труп. В некоторых диалектах слово закрепилось за ленивым или никчёмным работником, от которого «проку, как от падали».

Фамилия образована по простейшей модели: прозвище перешло в фамилию без всяких суффиксов. Это так называемая «нулевая» форма, характерная для украинской, белорусской и южнорусской традиции (сравните: Шевченко, Бондарь, Падла). Встречается она преимущественно на западе России, в Смоленской, Брянской областях, а также на Украине. В северных и центральных регионах такое прозвище скорее обработали бы суффиксом -ов, превратив в Падлова.

Любопытная деталь: в старину «падлой» называли не только человека. В псковских и тверских говорах так обозначали палую скотину, а в переносном смысле — бестолковую бабу. Поэтому фамилия могла закрепиться за женщиной-вдовой, оставшейся без мужа и хозяйства, которую соседи жалели или презирали.

Современное значение слова не имеет к фамилии прямого отношения. Оно развилось позже, в уголовном жаргоне XIX–XX веков, и закрепилось благодаря литературе и кино. Носители фамилии Падла, таким образом, несут в роду память о предке, которого прозвали за худобу или слабость — и это куда безобиднее, чем кажется на слух.