Фамилия Паппас звучит для русского уха непривычно, и это не случайно: она почти наверняка имеет греческие корни, хотя путь её в русский язык мог быть извилистым. Разбирать её интересно именно потому, что здесь нет привычного славянского суффикса -ов или -ин, а основа напрямую отсылает к прозвищу, а не к имени крестильного святца.

Скорее всего, в основе лежит греческое слово ῥαπίς, которое переводится как «розга» или «прут». Если это так, то прозвище Паппас могло указывать на внешность родоначальника: так в народе могли прозвать очень высокого и худощавого человека, чем-то похожего на длинный тонкий прут. Прозвища по внешнему виду — один из древнейших пластов семейных именований, и здесь эта версия выглядит вполне правдоподобной.

Но есть и второе прочтение, более «профессиональное». Прозвище Паппас могло закрепиться за человеком, чья работа была связана с исполнением наказаний — например, за тем, кто приводил в действие розги. В старину подобные именования не были редкостью: людей часто называли не по имени, а по тому, чем они зарабатывали на хлеб или чем запомнились окружающим.

Третья версия отталкивается от другого греческого слова — ῥαπτός, что значит «заплатанный, заштопанный». В этом случае прозвище носило бы социальный оттенок и указывало на бедность предка: так могли сказать о человеке, чья одежда вечно была в заплатках. Эта гипотеза слабее первых двух, но полностью сбрасывать её со счетов не стоит — в народной ономастике немало фамилий, рождённых из насмешливых или жалостливых прозвищ, подчёркивавших нужду.

Какой из вариантов верен для конкретной семьи Паппас, без генеалогических изысканий сказать трудно. Но сам разброс значений — от внешности до ремесла и бедности — показывает, что прозвище было ёмким и, скорее всего, возникло в среде, где греческий язык соседствовал с русским: в причерноморских городах, среди греческих поселенцев или через церковные и торговые контакты.