Фамилия Папсуев — редкий пример того, как диалектное слово, почти исчезнувшее из живой речи, сохранилось в семейном имени. В основе фамилии лежит прозвище Папсуй, а оно, в свою очередь, связано с южнорусским глаголом «попсовать», то есть «испортить, исказить». Так в южных говорах называли плохого мастера — портного или сапожника, чья работа разваливалась в руках. Согласитесь, прозвище колкое и обидное, но именно такие имена чаще всего и закреплялись за людьми в старину.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: прозвище Папсуй (форма повелительного наклонения, как бы «испорти, искази») плюс типичный русский патронимический суффикс -ев. По такому же принципу built фамилии от прозвищ-глаголов: например, Бурляев от «бурлить» или Шумилов от «шуметь». Суффикс -ев указывает на принадлежность: сын Папсуя, потомок Папсуя. То есть фамилия отвечает на вопрос «чей?» — Папсуев.

Но есть и другая, более глубокая версия, которую ономасты считают не менее правдоподобной. Прозвище Папсуй могло быть не насмешкой, а охранительным именем-оберегом. В крестьянской среде бытовал обычай давать детям «плохие» имена, чтобы обмануть злых духов: мол, от такого недотёпы ничего хорошего не жди, а значит, и сглазить нечего. В этом случае родители, надеясь вырастить трудолюбивого и умелого сына, нарочно называли его Папсуем — как бы в противовес будущим достоинствам. Такая практика была широко распространена, и фамилия Папсуев могла сохранить память именно об этом суеверном приёме.

Какая из версий ближе к истине — сказать трудно. Но важно другое: обе они ведут к одному корню и описывают одного и того же человека — того, кто получил прозвище Папсуй. Со временем прозвище закрепилось как основное именование, а его потомки стали писаться Папсуевыми.

Интересно, что фамилия сохранила в себе следы живого народного произношения. В литературном языке глагол «попсовать» встречается редко и несёт оттенок жаргона, а вот в южных говорах он был обычным словом. Поэтому фамилию Папсуев можно считать своеобразным диалектным архивом: она донесла до нас слово, которое иначе могло бы кануть в лету.