Фамилия Пердоплясов — один из самых ярких примеров русской «говорящей» фамилии, где прозвище, от которого она образована, не скрывает, а нарочито выставляет напоказ нелепое или смешное действие. Основа здесь — глагол «пердеть» и существительное «пляс», соединённые в одно слово. Человек, получивший такое прозвище, скорее всего, отличался неловкостью, производил неожиданные звуки во время танца или, в более грубой шутке, был настолько плохим плясуном, что его «выступления» вызывали не восхищение, а смех и двусмысленные комментарии.

Суффикс -ов указывает на стандартную модель образования русских фамилий: прозвище Пердопляс → «сын Пердопляса» → Пердоплясов. Это типичная для XVI–XVII веков патронимическая форма, которая закрепилась за потомками. В отличие от фамилий на -ин или -ский, здесь нет указания на принадлежность матери или владение землёй — только прямая связь с отцовским прозвищем.

В дореволюционной России такие фамилии не были редкостью в крестьянской и мещанской среде. Их давали не для оскорбления, а для точной и часто ироничной характеристики человека. В быту прозвище могло закрепиться за тем, кто однажды оплошал на гулянье, и передалось детям уже как фамилия. В документах XIX века подобные «неприличные» фамилии иногда пытались смягчить или изменить, но Пердоплясов, судя по сохранности корня, прошёл через переписи без цензурных правок.

Географически фамилия редкая. Встречается в основном в центральных и северных областях России — в Вологодской, Костромской, Ярославской губерниях, где традиция крепких бытовых прозвищ была особенно живучей. В современных телефонных справочниках и базах данных фамилия почти не фиксируется, что говорит либо о её угасании, либо о массовой смене в советское время на более благозвучные варианты.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Пердунов, Плясунов, Плясов) показывает, что Пердоплясов — составная, «двукорневая» конструкция, что встречается реже. Обычно такие сращения описывали целую сцену или профессию (Вертопрах, Скоробогатов). Здесь же — не ремесло, а комическое действие, что делает фамилию уникальным документом народного юмора, не боявшегося называть вещи своими именами.