Фамилия Пешонов — яркий пример того, как русская фамилия может хранить в себе не одно, а целых два возможных профессиональных прозвища, и разобраться, какое из них легло в основу, не всегда просто.

Самый очевидный и распространённый путь — от слова «пеший». В старину пешим называли не просто идущего ногами, а человека, который не имел лошади. В крестьянском быту отсутствие коня было серьёзным признаком бедности, почти социальным клеймом. Прозвище Пеший или Пешон могли дать безлошадному крестьянину, батраку, который работал за еду, не имея своей упряжки. Однако есть и вторая, не менее интересная версия: основа «пеш» могла относиться к «пешне» — плотницкому или рыболовному инструменту, тяжелому лому с заострённым концом. Пешней долбили лёд, пробивали проруби, корчевали пни. В этом случае прозвище Пешон получал либо мастеровой, работавший с пешней (плотник, рыбак на зимнем промысле), либо человек, напоминавший этим инструментом — крепкий, коренастый, «пробивной».

Суффикс «-ов» указывает на типичную русскую патронимическую модель: Пешонов — сын Пешона. Фамилия эта редкая, не аристократическая, а крестьянская или мещанская. Она уходит корнями в северные и центральные губернии России, где зимний лов рыбы и плотницкое дело были особенно развиты. Географически Пешоновы чаще всего встречаются в Архангельской, Вологодской и Кировской областях, что косвенно подтверждает версию с пешней — на Русском Севере этот инструмент был в ходу у каждого рыбака и строителя.

С точки зрения словообразования фамилия стоит в одном ряду с более известными, но схожими по модели: Пешков, Пешехонов, Пешаков. Если Пешков — это прямой «сын Пешего», то Пешонов — «сын Пешона» (с уменьшительным или пренебрежительным оттенком). Это различие в суффиксе даёт понять, что прозвище Пешон, скорее всего, давали не просто пешему, а человеку с ярко выраженной чертой — либо крайней бедности, либо, наоборот, физической силы и упрямства, сродни пешне.

Таким образом, носитель фамилии Пешонов может с равной вероятностью вести род от бедняка, не имевшего лошади, или от мастера, чья работа была неразрывно связана с тяжёлым ручным инструментом. Обе версии по-своему достоверны и рисуют образ человека труда, чья жизнь была подчинена физической работе и суровой необходимости.