Фамилия Петькалох — одна из тех, что с первого взгляда кажется странной или нарочито грубой. На деле её происхождение прозрачно, хотя и неочевидно для современного уха. Разберём её по косточкам.

Ключ к пониманию — вторая часть фамилии. Основа «калох» (или «калах») — это диалектное слово, бытовавшее в южнорусских и украинских говорах. Оно означало «калека», «увечный», «человек с физическим недостатком» (от греческого «калос» — красивый, но в народной речи переосмысленное через иронию или табу). Таким образом, «Петькалох» — это не имя и отчество, а прозвище: Петька-калека, то есть Пётр, имеющий какой-то изъян.

Первая часть — «Петька» — уменьшительная форма имени Пётр. Соединение имени и прозвища в одно слово — типичный для восточнославянской антропонимии способ образования фамилий, особенно в среде крестьянства и казачества. Человек мог получить такое прозвище в быту, а его дети уже стали Петькалохами. Суффикса -ов или -ин тут нет, что указывает на относительно позднюю фиксацию фамилии: её записали в документах в том виде, в каком она бытовала в устной речи.

С точки зрения социального контекста, фамилия несёт отпечаток сельской, часто малороссийской среды. В реестрах запорожских казаков или в метрических книгах южных губерний Российской империи можно встретить похожие конструкции (Иванкалека, Микита-хромой). Важно понимать: в те времена прозвище «калох» не воспринималось как оскорбление — это была констатация внешней приметы, по которой человека отличали от однофамильцев.

Спорных версий у этой фамилии почти нет. Редкая попытка связать её с тюркским «калык» (народ) или финно-угорским корнем лишена лингвистического смысла: имя Пётр в первой части оставляет единственно возможную славянскую основу. Единственное, что может варьироваться, — ударение: в разных говорах оно падает либо на второй слог (Петька́лох), либо на третий (Петькало́х), что не меняет значения.

Сегодня фамилия встречается редко, преимущественно на западе России, в Белгородской, Курской областях и на востоке Украины. Она — живое свидетельство того, как простонародная меткость и прямота закреплялись в родовых именах, не нуждаясь в облагораживании.