Фамилия Петлев — одна из тех, что образованы от прозвища, а не от крестильного имени. В её основе лежит нарицательное слово «петель» или «петля», и уже вокруг этого простого корня историки и ономасты выстроили несколько версий. Разберём их по порядку, потому что каждая по-своему объясняет, кем мог быть ваш предок.

Самое прямое толкование отсылает к внешнему виду. Петлёй (или петлем) в старину называли нитку или верёвку, сложенную мочкой, — то есть петлю в самом буквальном смысле. Но прозвище вряд ли дали бы человеку за то, что он носил с собой верёвку. Скорее, речь о деталях одежды. Военный мундир XVIII–XIX веков был буквально увешан петлицами — нашивками-петлями, которые служили знаками отличия или просто украшением. Солдата или офицера с богато расшитым мундиром вполне могли прозвать Петлем. Версия правдоподобная, хотя и не единственная.

Не менее интересна профессиональная гипотеза. В русских говорах петлёй называли не только узел, но и дверную петлю-навеску. Мастера, который ковал такие петли или прилаживал их к воротам и ставням, соседи могли окрестить Петлем. Это типичная модель для фамилий, образованных от ремесла: как Кузнецов пошёл от кузнеца, а Плотников от плотника, так и Петлев мог возникнуть от прозвища умельца, работавшего с петлями. Такое объяснение выглядит даже убедительнее военного, потому что ремесленные прозвища в деревне были распространены шире.

Третья версия — охотничья. Петлёй охотники называли след зверя, который запутывался, делал круги, а также силок для ловли дичи. Человека, умевшего распутывать такие следы или ставившего силки, могли прозвать Петлем. Эта гипотеза менее доказательна, но имеет право на существование, особенно если учесть, что в северных и сибирских говорах слово «петлить» означало именно «плутать, ходить кругами».

Суффикс -ев указывает на притяжательную форму: Петлев буквально значит «сын Петля». Это стандартная модель русских фамилий, закрепившаяся в XV–XVII веках, когда прозвище отца переходило к детям и внукам. Со временем прозвище забылось, а фамилия осталась. Какую из версий выбрать — решать вам. Но если опираться на логику словообразования и бытовой уклад, версия о ремесленнике, делавшем дверные петли, выглядит самой крепкой: она проста, объяснима и не требует допущений о моде на мундиры или охотничьих хитростях.