Фамилия Пирисунько — редкий случай, когда корень слова не поддаётся однозначной трактовке, а сама фамилия почти наверняка несёт на себе отпечаток украинской или южнорусской языковой среды. На это указывает суффикс -енко, который в XVI–XVIII веках был главным маркером украинской фамилии, означая «сын» или «потомок» (Пирисунько — «маленький Пирисун» или «сын Пирисуна»). Модель образования типична для Поднепровья, Слобожанщины и Кубани, куда украинские переселенцы принесли свои фамилии.

Самая сложная часть — основа Пирисун-. В украинском и русском языках нет слова «пирисун» в прямом значении. Скорее всего, это искажённое или диалектное прозвище. Первая версия: от глагола пирити (в украинских говорах — «тереть», «давить», «напирать»). Тогда Пирисун — человек с напористым характером или, в переносном смысле, «толкач», «задира». Вторая версия: фамилия могла возникнуть из-за ошибки писаря или фонетического смешения. В украинском языке есть слово пересун (от «пересувати» — передвигать), которое могло превратиться в «пирисун» под влиянием акающих говоров. В таком случае предок мог быть «пересуном» — тем, кто перетаскивал грузы, или получил прозвище за неусидчивость.

Третья, менее вероятная, но возможная гипотеза — связь с польским словом pir (дикий лук, чеснок). Если основа восходит к польскому корню, фамилия могла означать «тот, кто собирает дикий лук» или быть прозвищем по запаху. Однако для фамилий на -енко польское влияние редкость: обычно такие фамилии формировались на востоке Речи Посполитой, где основным языком был украинский.

Географически фамилия Пирисунько почти не встречается в современных справочниках и базах данных. Это говорит о её крайней редкости — возможно, она существовала в одном-двух сёлах и либо исчезла, либо изменила форму (например, на Перисунько или Пересунько). Если опираться на модель образования, носители фамилии были скорее всего крестьянами или казаками, а не дворянами — суффикс -енко в малороссийской среде указывал на происхождение без сословных привилегий.

Корень остаётся тёмным, и без записи в метрической книге XVII–XVIII века выбрать одну версию невозможно. Но именно эта неопределённость и делает фамилию ценной для локальной истории: она — след диалекта, утраченного слова или писарской описки, которые уже не восстановить.