Фамилия Пиртя — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. В ней нет ни одного из типичных русских фамильных суффиксов (-ов, -ев, -ин, -ский), что сразу выдаёт в ней либо очень старую форму, либо западное или южное влияние. Скорее всего, перед нами украинская или белорусская фамилия, застывшая в виде чистого прозвища без прибавления патронимического окончания.

Корень «пирт-» не имеет ходового значения в современном русском языке. Самая прямая версия отсылает к диалектному слову «пиртя» — так в некоторых говорах называли человека маленького роста, невзрачного или щуплого. Слово могло звучать и как «пиртюк» — заморыш, слабак. Если это так, то фамилия образована по той же модели, что и украинские прозвища-характеристики: Сухорукий, Кривоног, Молчун. То есть предок получил уличное имя за внешность или телосложение, и оно закрепилось за потомками.

Вторая, менее очевидная версия — связь с литовским или жемайтским корнем. В Литве и на северо-западе Беларуси встречается фамилия Pirtis, а также топоним Пиртяны. Если предки жили на границе славянского и балтского миров, прозвище могло произойти от слова «пиртис» — баня, купальня. Тогда Пиртя — это «банщик», человек, который топил баню или работал при ней. В пользу этой версии говорит то, что фамилия без суффикса типична для западных регионов, где славянские модели смешивались с балтскими.

Географически фамилия Пиртя встречается точечно: в Беларуси (особенно в Гродненской и Брестской областях), на Западной Украине и у потомков переселенцев в Сибири. В центральной России она почти не фиксируется, что подтверждает её региональный характер. Сословной привязки нет: Пиртя мог быть и крестьянином, и мещанином, и казаком — фамилия не даёт подсказок о социальном статусе.

С точки зрения словообразования интересно, что фамилия не изменила своей формы. Если бы она возникла в великорусской среде, её бы переделали в Пиртев или Пиртин. Сохранение исходного прозвища как фамилии — верный признак того, что она оформилась там, где патронимический суффикс не был обязательным: в украинской или белорусской традиции, либо у староверов, которые часто носили прозвища «в чистом виде».