Фамилия Почернины образована от личного прозвища Почерня, которое восходит к глаголу «почернить». Это типичная для русского языка модель: суффикс -ин указывает на принадлежность, то есть буквально «сын Почерни». Вопрос, который встает перед исследователем, — почему человека так назвали. Ответ неоднозначен, и здесь стоит рассмотреть две основные версии.

Первая и, пожалуй, самая правдоподобная относит прозвище к числу «профессиональных» именований, то есть данных по роду занятий. Почерней могли называть сапожника, который чернил кожу или ваксу для обуви, либо трубочиста, чья работа неизбежно оставляла следы сажи. В этом случае прозвище было не обидной насмешкой, а практичной характеристикой мастера, чей труд был на виду.

Вторая версия — чисто внешняя. Почерней могли прозвать смуглого, черноволосого человека, чья кожа или волосы выделялись темным цветом. Такие прозвища по физическим признакам — один из древнейших пластов русской антропонимии, и они нередко сосуществовали с профессиональными. Слабость этой версии в том, что для темноволосого чаще использовали прозвища типа Черняй или Черныш, тогда как форма «Почерня» с приставкой по- сильнее тяготеет к описанию действия, результата труда.

Сама словообразовательная модель с приставкой по- и суффиксом -ин встречается реже, чем простые отчества от имен или прозвищ. Это делает фамилию Почернин заметной на фоне более частотных Черновых или Чернышовых. Можно предположить, что в основе лежал глагол «почернить» в значении «вымазать, сделать черным», что возвращает нас к ремесленной версии.

Точное место и время возникновения фамилии Почернин назвать сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, с XVI по XVIII век, и проходил в разных регионах неравномерно. Очевидно лишь, что фамилия закрепилась в среде, где прозвище было устойчивым и передавалось в семье. Потомок человека по прозвищу Почерня со временем получал фамилию Почернин, которая так и осталась в документах.

Несмотря на кажущуюся простоту корня, фамилия Почернин — редкий пример того, как одно слово вбирает в себя и бытовую историю ремесла, и народную наблюдательность. Она остается памятником живой славянской речи, где глагол легко становился прозвищем, а прозвище — родовым именем.