Фамилия Подлозны образована от прозвища Подлозный, и в её основе лежит довольно конкретный образ из народной жизни. В словаре Владимира Даля зафиксировано прилагательное «подлозный», то есть находящийся «под лозою». Лозой называли ствол кустового деревянистого растения, особенно винограда, а в некоторых говорах — тонкие прутья и хворост. Эта деталь сразу задаёт направление: прозвище могло относиться к человеку, жившему у зарослей, либо указывать на его занятие.

Скорее всего, мы имеем дело с так называемым «профессиональным» именованием. Прозвище Подлозный могло содержать указание на деятельность человека, связанную с лозой. Вполне вероятно, что основатель рода занимался изготовлением изделий из лозы — корзин, плетней, рыболовных снастей. В крестьянском быту такое ремесло было распространено повсеместно, но именно прозвище закрепилось за конкретным человеком, выделив его среди соседей.

Обратим внимание на саму форму фамилии. Окончание «-ны» здесь — не типичный русский суффикс, а скорее особенность бытования фамилии в определённой среде. В русской традиции мы ожидали бы форму Подлознов или Подлозный, но вариант Подлозны указывает на возможное украинское, белорусское или польское влияние, где фамилии на -ны встречаются чаще. Это не меняет смысла основы, но говорит о том, что семья могла жить на стыке культур или мигрировать с запада.

Само прозвище Подлозный могло быть не только ремесленным, но и топографическим. Человек, чей дом стоял под лозой, у реки или оврага, где росла лоза, тоже получал такое именование. В этом случае фамилия фиксирует место жительства, а не занятие. Обе версии правдоподобны, но ремесленная выглядит убедительнее: прозвища, данные по профессии, чаще закреплялись за родом, поскольку передавались по наследству вместе с делом.

Потомок человека с прозвищем Подлозный со временем получил фамилию Подлозны. Такая модель, когда прозвище отца переходило к детям в неизменной или слегка адаптированной форме, типична для позднего этапа формирования фамилий. В данном случае фамилия сохранила архаичное окончание, что делает её редкой и узнаваемой. Сегодня она встречается нечасто, но каждый носитель этой фамилии несёт в ней память о предке, который либо плёл корзины под лозой, либо просто жил в её тени.