Фамилия Попазу — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не ремесло, а глагольная форма, застывшая в повелительном наклонении. Если разобрать слово по составу, сразу бросается в глаза суффикс -зу, который для русских фамилий нетипичен. В славянской ономастике такие окончания встречаются в западноукраинских, польских и белорусских фамилиях, образованных от глагольных команд: «попади» или «попазь». В украинском языке глагол «пазити» означает «смотреть, глядеть, стеречь». Соответственно, «попази» — это приказ: «посмотри», «погляди» или «постереги».

Скорее всего, фамилия Попазу возникла как прозвище, данное человеку по его привычке или обязанности. Например, так могли называть пастуха, сторожа или дозорного — того, кому постоянно говорили: «Попазуй!» (то есть «смотри в оба, стереги»). Со временем это обращение закрепилось за человеком и перешло в фамилию, утратив повелительный оттенок. Суффикс -зу мог появиться в результате местного произношения: в некоторых говорах звук «з» смягчался или переходил в «з'», а на письме закрепился как -зу.

Вторая, менее вероятная версия связывает фамилию с диалектным словом «попазить» — «попасться на глаза» или «явиться». В этом случае Попазу — это человек, который постоянно оказывался на виду, «попадался на глаза». Но эта гипотеза слабее: глагольные формы в фамилиях чаще фиксируют приказ (как в украинских фамилиях Бери, Гуляй, Скажи), а не результат действия.

Географически фамилия тяготеет к западу: её можно встретить среди потомков переселенцев из Подолья, Волыни или Галиции. В центральной России она почти не встречается, что подтверждает её западнославянское происхождение. Окончание на -зу (а не на -зи) — это, вероятно, результат адаптации при записи в документах: писарь мог записать фамилию на слух, и «Попази» превратилось в «Попазу» под влиянием местного произношения или просто из-за описки.

Таким образом, предок носителя фамилии Попазу, скорее всего, был сторожем, пастухом или дозорным — человеком, чья работа требовала постоянного внимания и бдительности. Фамилия сохранила в себе не имя, а живой окрик, обращённый к нему много поколений назад.