Фамилия Посанчуков — редкий пример того, как украинская семейная традиция прижилась на русской почве и обросла типично великорусским окончанием. Если отбросить конечное -ов, мы увидим основу Посанчук, а в ней — характерный западноукраинский и белорусский суффикс -чук, который обычно указывает на сына или потомка человека, названного прозвищем Посаня. То есть первоначально Посанчук — это «сын Посани», а уже от этой отческой формы в России, где фамилии на -ов были нормой, образовали привычное нам Посанчуков.

Само прозвище Посаня, по наиболее вероятной версии, связано с диалектным украинским словом «посон», то есть «богатый». Так в народе могли назвать зажиточного хозяина, человека, живущего в достатке, либо удачливого земледельца, который собирал со своих наделов щедрый урожай. В этом смысле прозвище носило скорее уважительный, даже завистливый оттенок: Посаней кликали того, у кого «все родится» и «все есть».

Менее убедительной выглядит попытка связать основу с другими корнями, например с глаголом «посадить» или именем Иосиф (в просторечии Ося). Если бы мы имели дело с сокращенной формой имени, суффикс -чук скорее присоединялся бы к полной основе (Осипчук), а форма Посанчук указывает именно на прозвищное, а не крестильное имя.

Судя по словообразованию, фамилия сформировалась на территории современной Украины или Белоруссии, где прозвище Посаня и дало жизнь отчеству Посанчук. Когда носитель этой фамилии перебрался в великорусские губернии, местные писцы, привыкшие к стандартной модели «основа + -ов», механически добавили окончание, превратив Посанчука в Посанчукова. Такой путь — от украинской формы к русифицированной — типичен для многих фамилий, и Посанчуков здесь хороший пример.

Интересно, что прозвище Посаня, судя по всему, полностью вытеснило крестильное имя предка. В документах и в быту человека звали не по святцам, а по уличному имени, которое подчеркивало его достаток. Со временем это прозвище закрепилось за потомками как наследственное, а позже — и как официальная фамилия. Сегодня фамилия встречается редко, что неудивительно: двойная русификация и миграция с запада на восток сузили круг ее носителей, но сохранили в ней память о богатом украинском хозяине, с которого все началось.