Фамилия Посметьев отсылает к прозвищу дальнего предка — Посметий. За этим прозвищем стоит сразу несколько значений, и какое из них закрепилось за конкретным родом, теперь уже не установить. Но разобраться в вариантах полезно: каждый из них рисует разный портрет человека, от которого пошла фамилия.

Самая правдоподобная версия связывает прозвище с глаголом «посметить» — то есть «посмекнуть, порасчесть, посообразить». В старом языке это слово означало прикинуть в уме, взвесить все обстоятельства, прежде чем действовать. Посметием могли прозвать рассудительного, осмотрительного человека, который не лез в омут с головой, а сначала просчитывал последствия. Такое прозвище — комплимент уму и практической сметке, качеству, которое в крестьянской и купеческой среде ценилось едва ли не выше всего.

Вторая версия отталкивается от глагола «сметать» — «счищать веником, щеткой». Если так, то прозвище указывало на занятие: возможно, предок прибирал в барских домах или на постоялых дворах. Версия рабочая, но менее убедительная: прозвища от конкретной работы обычно сохраняли прямую связь с ремеслом, а здесь она размыта. К тому же «сметать» в этом значении реже становилось основой для личного прозвища, чем слово, описывающее характер.

Есть и третье объяснение — через украинский глагол «смитити», который переводится как «быть несдержанным в словах, в проявлениях чувств». Тогда Посметием называли человека страстного, вспыльчивого, не умеющего держать себя в руках. Эта версия возможна, если род имел корни на юго-западе России или в Малороссии, но для северных и центральных регионов она менее характерна.

Словообразовательная модель простая и типичная для русских фамилий: прозвище Посметий + притяжательный суффикс -ев, который указывал на принадлежность потомку. То есть Посметьев буквально значит «сын Посметия». Такая модель массово работала в XV–XVII веках, когда прозвища отца закреплялись за детьми и внуками.

Стоит заметить, что фамилия редкая. Она не встречается в списках массовых дворянских или купеческих родов, и известных исторических носителей, оставивших след в документах, назвать трудно. Это скорее фамилия одного из многих родов, растворившихся в общей массе русского крестьянства и мещанства. Но от этого она не менее интересна: за ней стоит живое прозвище, которое когда-то точно и метко описывало человека — то ли расчетливого, то ли порывистого, то ли просто уборщика с веником в руках.