Фамилия Поводырев — это памятник не столько книжной, сколько живой, разговорной стихии славянского мира. В её основе лежит не каноническое имя, а прозвище Поводырь, которое в старину было не просто словом, а социальной характеристикой человека. Владимир Даль в своем «Толковом словаре живого великорусского языка» дает этому слову точное и емкое определение: «вожак, водырь, вожатый, старший в какой-нибудь артели, компании, ватаге». Обратите внимание на этот ряд синонимов: перед нами не просто человек с палкой, ведущий слепого, а именно старший, вожак, тот, кто задает направление движению группы.

Отсюда и две главные версии происхождения прозвища. Первая — «профессиональная»: предок мог быть руководителем артели, организатором работ, старостой ватаги. Вторая — «характерологическая»: прозвище могли дать человеку с ярко выраженными лидерскими качествами, врожденной ответственностью и целеустремленностью, который брал на себя роль ведущего в любом деле. Скорее всего, обе эти линии тесно переплелись: инициативного и умелого человека сначала начинали звать Поводырем за его дела, а затем это именование закреплялось за ним как основное, вытесняя личное имя в быту.

Словообразовательная модель здесь прозрачна и типична для славянских фамилий. Суффикс -ев (после мягкого «р») указывает на притяжательность: Поводырев буквально означает «сын Поводыря», «принадлежащий Поводырю». Так прозвище главы семьи, перейдя на его детей и внуков, превратилось в наследственное родовое имя. В этом смысле фамилия Поводырев — ровесница множества других «прозвищных» фамилий, которые не связаны с церковным календарем, а отражают мирскую жизнь, ремесло и социальную психологию.

Интересно, что в отличие от фамилий, образованных от имен или названий профессий, Поводырев несет в себе оттенок лидерства не по должности, а по сути. Это не «Кузнецов» (по ремеслу) и не «Иванов» (по имени святого), а характеристика поведения. Однако при всей ясности корня, точное место и время возникновения фамилии установить сложно. Прозвище могло возникнуть независимо в разных регионах, где говорили по-русски, по-украински или по-белорусски, и в каждом случае его путь к закреплению в качестве фамилии был своим. Поэтому окончательные выводы о географии рода можно сделать только после серьезных генеалоследований с привлечением архивных документов, писцовых книг и метрических записей.