Фамилия Пойдунов — один из тех редких случаев, когда в основе лежит не имя, не профессия и не внешний признак, а глагол в личной форме. Разберёмся, что это значит для истории рода.

Словообразовательная модель прозрачна: основа «пойдун» плюс типичный русский патронимический суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — Пойдунов, то есть сын Пойдуна). Ключевой элемент — суффикс -ун, который в русском языке образует названия лиц по характерному действию (бегун, крикун, молчун). Пойдун, соответственно, — тот, кто «пойдёт», то есть человек, склонный уходить, отправляться в путь, возможно, непоседа или бродяга.

Однако есть и более конкретная версия, связанная с историческим контекстом. В старообрядческой среде, а также в некоторых северных и сибирских говорах, слово «пойдун» могло означать беглого, ушедшего из общины или с места жительства. В эпоху массовых переселений на Урал и в Сибирь (XVII–XVIII века) прозвище Пойдун могли дать человеку, который постоянно срывался с насиженного места, уходил «за Камень» (Уральские горы) или просто был странником. В этом смысле фамилия — прямой отпечаток эпохи освоения окраин.

В ономастических источниках фамилия Пойдунов встречается нечасто, что говорит о её локальном бытовании. Наиболее вероятные регионы — северные области (Архангельская, Вологодская) и, как следствие, Урал и Сибирь, куда уходили переселенцы. Сравнение с однокоренной, но более редкой фамилией Пойдун (без суффикса -ов) подтверждает, что прозвище было живым и самостоятельным, а не книжным.

Таким образом, предки Пойдуновых, скорее всего, не были оседлыми землепашцами из центральных губерний. Их родоначальник получил прозвище за характер или судьбу — за постоянное движение, готовность сорваться с места или даже за побег. Фамилия хранит память о той подвижности, которая была свойственна русскому человеку в эпоху освоения новых земель.