Фамилия Прохницкий — редкий пример того, как прозвище, данное одному человеку, закрепилось за целым родом и со временем изменило свой облик до неузнаваемости. В её основе лежит не имя и не профессия в чистом виде, а слово «порохно», которое в старых русских говорах означало «гниль, тлен, труха». Так в народе могли назвать очень старого, немощного или тяжело больного человека — того, кто, по образному выражению, уже «рассыпается в прах». Эта версия происхождения — самая прямая и правдоподобная, она опирается на диалектную лексику, зафиксированную в словарях.

Существует и вторая, менее очевидная гипотеза. Она возводит прозвище Порохно к слову «порох» — то есть «мельчайшие частицы, пыль». В этом случае прозвище могло указывать не на внешность или возраст, а на занятие человека: например, на мельника, постоянно окутанного мучной пылью, или на того, кто имел дело с пороховым зельем. Однако эта версия уязвима: суффикс «-но» в слове «порохно» устойчиво связан в народной речи именно со значением тлена и ветхости, а не с сыпучим веществом. Поэтому версия о «гнили и трухе» выглядит предпочтительнее, хотя полностью исключать профессиональный след нельзя.

Главная загадка фамилии — не в корне, а в суффиксе. От прозвища Порохно ожидалось бы образование Порохнов или Порохнин, как это случилось с большинством русских фамилий. Вместо этого мы видим «Прохницкий» — форму на «-ский», которая обычно указывает на географическое или территориальное происхождение. Здесь же она работает иначе: скорее всего, первоначально существовала фамилия Порохницкий, которую в устной речи редуцировали — «порохницкий» произносили быстрее, гласный выпал, и получилось «прохницкий». Такое стяжение — типичный пример того, как живое произношение побеждало письменную норму и закреплялось в документах.

Фамилии на «-ский» в массе своей принадлежали дворянству и духовенству, но Порохницкий/Прохницкий к этим сословиям, скорее всего, не относился. Подобные формы встречались и у крестьян, и у мещан, особенно в западных и юго-западных губерниях Российской империи, где польское и украинское влияние делало суффикс «-ский» привычным для самых разных слоёв населения. Поэтому носитель фамилии мог быть и мельником, и крестьянином, и священником — но сама фамилия не выдаёт его сословной принадлежности, а лишь говорит о том, что предок носил прозвище Порохно.

Стоит обратить внимание и на то, что прозвище, по народной традиции, полностью вытеснило наследственное имя. Это не редкость: в XV–XVII веках прозвища нередко становились официальными фамилиями, особенно если человек был известен в своей округе именно под этим именем. Прозвище Порохно звучало не обидно, а скорее иронично или даже уважительно по отношению к старику, прожившему долгую жизнь. Со временем исходный смысл стёрся, и фамилия Прохницкий стала просто родовым знаком, за которым уже не угадывается ни тлен, ни порох, ни мука — только память о человеке, давшем начало роду.