Фамилия Прошельцов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с глаголом «прошельцевать» или «прошельмовать». В старых русских говорах «прошельмовать» значило опозорить, обесчестить, выставить на посмешище. Соответственно, Прошельцом могли прозвать человека, которого однажды публично ошельмовали, — либо того, кто сам любил пускать сплетни и «шельмовать» других. Вторая версия, менее вероятная, возводит основу к диалектному «прошелец» — проныра, пройдоха, ловкач. Но здесь важна тонкость: суффикс -ец в прозвищах часто указывал на носителя качества (хитрец, мудрец), а фамилия оформлена суффиксом -ов, что типично для русских фамилий второй половины XVII–XIX веков: сначала было прозвище Прошелец, затем его сын стал Прошельцовым.

Модель образования простая: основа «прошельц-» + фамильный суффикс «-ов». Это указывает на принадлежность к роду человека по прозвищу Прошелец. Ударение, судя по аналогичным фамилиям (Кузнецов, Стрельцов), падает на второй слог: Прошельцо́в. Встречается вариант с ударением на первый слог, но он ненормативен для этой модели.

Социальная среда, где фамилия могла возникнуть, — скорее всего, крестьянская или посадская. Прозвища с негативной или ироничной окраской в этих слоях были обычным делом: их давали не в осуждение, а как меткую характеристику. В дворянской среде фамилия с корнем «шельма» почти не встречается — слишком просторечная основа.

Географически фамилия редкая. Основные очаги — центральные и южные области России, где активно бытовал глагол «шельмовать» (Тульская, Рязанская, Воронежская губернии). В северных говорах это слово было менее употребительно.

Однокоренные фамилии — Прошельцев, Прошельмов — встречаются ещё реже. Они образованы от тех же прозвищ, но с разными суффиксами. Если Прошельцов — это «сын Прошельца», то Прошельцев — вариант с другим окончанием, возможный в южнорусской традиции. Разница чисто диалектная, смысл тот же.

Известных носителей с фамилией Прошельцов в крупных энциклопедиях нет — это фамилия без громкой истории, каких тысячи. Но именно такие фамилии лучше всего сохраняют живую речь прошлого: в ней слышен не кабинетный чиновник, а деревенский говор, где человека могли назвать не по отцу, а по случаю, который запомнили соседи.