Фамилия Прядильниковых — наглядный пример того, как профессиональное прозвище превратилось в родовое имя. В основе лежит слово «прядильник» — так в старину называли человека, который прял нити, то есть работал на прядильне или в прядильной мастерской. Глагол «прясть» знаком каждому: это процесс скручивания волокон льна, шерсти или конопли в нить. Прозвище, указывающее на ремесло, было одним из самых распространённых типов именований на Руси: людям было проще назвать соседа по делу его рук, чем по крестильному имени.

Словообразовательная модель здесь прозрачная. Суффикс -ник в основе указывал на деятеля: прядильник — тот, кто прядёт, аналогично бондарь, гончар, плотник. А фамильный суффикс -ов присоединился к прозвищу отца, чтобы обозначить его потомка. Так сын Прядильника становился Прядильниковым, а внук уже носил эту фамилию как наследственную. Подобная схема — одна из самых продуктивных в русской ономастике, её подробно разбирал Б. Унбегаун в своих трудах по русским фамилиям.

Интересно, что слово «прядильник» в мужском роде встречалось реже, чем женское «прядильщица». Прядение традиционно считалось женским занятием, но в крупных мастерских и на мануфактурах работали и мужчины. Возможно, предок Прядильниковых был владельцем прядильной мастерской или мастером, который обучал других, — иначе его вряд ли выделили бы отдельным прозвищем. Впрочем, не исключено, что прозвище закрепилось иронически: за мужчиной, который любил сидеть за прялкой, могли закрепить такое имя в насмешку.

Точное место возникновения фамилии установить сложно. Фамилии в разных регионах России формировались в разное время: где-то уже в XV–XVI веках, а где-то только к XIX веку. Прядильниковы — фамилия не аристократическая, а крестьянская или мещанская, поэтому письменных свидетельств о её первых носителях сохранилось мало. Но сам факт, что фамилия дожила до наших дней, говорит о том, что род был многочисленным и расселился по разным уголкам страны.

Фамилия Прядильников — памятник не только языку, но и быту. Она сохранила память о ремесле, которое кормило сотни поколений наших предков. Сегодня, когда прядение давно стало машинным производством, фамилия остаётся живым напоминанием о ручном труде, о тех временах, когда нить для каждой рубахи скручивали вручную.