Фамилия Пуев — редкий случай, когда основа настолько коротка, что сразу вызывает вопросы. Три буквы, корень из двух — и ни одного очевидного указания на профессию или имя в крестильном календаре. Разберёмся по порядку, откуда она взялась и что могла означать.

Словообразовательная модель простая: суффикс -ев указывает на принадлежность («чей?»). Значит, в основе лежало прозвище или некалендарное имя Пут, Пуй или Пуя. В древнерусском языке слово «пуй» означало «петух». Прозвище Пуй могли дать человеку задиристому, голосистому или просто с петушиной внешностью — например, за нос с горбинкой или яркий цвет волос. Такие «птичьи» прозвища были в ходу на Руси: встречались и Соловей, и Воробей, и Гусь. Фамилия Пуев — это «петушиный» вариант, образованный от прозвища отца.

Вторая версия, менее очевидная, но имеющая право на существование: связь с глаголом «путь» в значении «набухать, раздуваться». В северных говорах «пуй» — это нарыв, опухоль. Прозвище Пуй могли дать человеку с заметной телесной особенностью — например, с шишкой на лбу или больной ногой. В крестьянской среде такие прозвища не считались оскорбительными, а были скорее меткой, как уличное имя.

Третья, совсем редкая гипотеза: фамилия могла возникнуть как усечённая форма от полных фамилий вроде Пугаев или Путиев. В документах XVII века встречается фамилия Пуев, записанная в южнорусских землях, где «аканье» и редукция гласных могли превратить Пугаев в Пуев при неграмотной записи. Но это лишь предположение — прямых подтверждений такой трансформации нет.

Географически фамилия Пуев редкая, но не единичная. Встречается в старых списках по Тверской, Смоленской и Воронежской губерниям. В современной России носители живут разрозненно, без выраженного «гнезда». Сословно предки Пуевых, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми — в дворянских родословных книгах эта фамилия не значится.

Из известных носителей можно вспомнить разве что персонажа народного анекдота про Пуева и Кащеева — но это фольклор, а не история. Реальных публичных людей с такой фамилией мало, что, впрочем, не делает её менее интересной для этимолога: короткая и звонкая, она хранит в себе память о прозвище, которому не меньше трёхсот лет.