Фамилия Пушкаш звучит необычно для русского уха, и сразу хочется понять, откуда взялась такая форма. На первый взгляд она напоминает уменьшительное от «пушка», но на деле всё интереснее. В основе фамилии лежит прозвище Пушко, которое восходит к нарицательному «пух». И тут открывается сразу несколько версий, и каждая по-своему правдоподобна.

Самая вероятная гипотеза — профессиональная. Прозвище Пушко мог получить человек, чей род занятий был связан с пухом и пером: заготовщик птичьего пера, торговец пухом или мастер, который шил пуховые одеяла и тёплую одежду. В старину такое ремесло было востребованным, а прозвище по роду деятельности закреплялось за человеком прочно и естественно.

Но есть и другая линия — прозвище могло описывать внешность. Пушком на Руси называли не только перо, но и полного, рыхлого человека, а в противоположном значении — лёгкого, худощавого, «как пушинка». Так что предок носителя фамилии мог быть либо плотным, либо, наоборот, субтильным — прозвище в любом случае было метким и наглядным.

Существует и третья версия, более редкая, но оттого не менее любопытная. Она сближает прозвище Пушко со словом «пушка» — артиллерийским орудием. В таком случае прозвище могло достаться артиллеристу или мастеру, который отливал пушки на заводе. Эта гипотеза выглядит заманчивой, но менее убедительной: суффикс -аш в фамилии Пушкаш скорее указывает на уменьшительно-ласкательную или обиходную форму имени Пушка, а не на прямую связь с военным делом. Впрочем, полностью отбрасывать её не стоит — прозвища часто строились по случайным ассоциациям.

Сама фамилия сформировалась по модели, характерной для украинских и южнорусских фамилий: к основе Пушк- добавился суффикс -аш, который придаёт именованию оттенок простонародности и даже фамильярности. Со временем прозвище Пушко, которое человек носил при жизни, перешло к его потомкам как устоявшаяся фамилия Пушкаш. Так что, если вы носите эту фамилию, ваш предок почти наверняка был либо ремесленником, работавшим с пухом, либо человеком, чью внешность или характер метко описали одним словом — и это слово оказалось настолько цепким, что пережило века.