Фамилия Пятлин — из числа тех, что хранят в себе загадку прозвища, а не имени. В её основе лежит личное прозвище Пятла, и, как это часто бывает, у него есть несколько возможных толкований. Разобраться, какое из них ближе к истине, помогает не только русский, но и белорусский язык, а также народная речь.

Самая конкретная версия связывает прозвище Пятла с белорусским словом «пятла», что означает «петля». Такое именование могло закрепиться за человеком по роду занятий — петельщиком, мастером, который делал застёжки и петли для одежды. Это «профессиональное» прозвище указывало бы на ремесло, кормившее предка. Но на этом след не обрывается.

Гораздо более образную линию даёт глагол «петлять» — то есть плутать, блуждать без дороги. Прозвище Пятла могли дать человеку, однажды заблудившемуся в лесу, но куда интереснее переносный смысл. В народной речи «метать петли» означало запутывать дело, намеренно сбивать с толку, чтобы никто не мог свести концы с концами. Следовательно, Пятлой могли прозвать хитрого и изворотливого человека, который умело путал следы в разговоре или в делах.

Существует и третья, менее очевидная гипотеза, которая отсылает к глаголу «пятиться». Если принять эту версию, то прозвище Пятла получал человек уступчивый, тот, кто привык отступать, уступать дорогу другим. Эта трактовка слабее первых двух: она не имеет прямой лексической опоры в виде существительного, но полностью исключать её нельзя, ведь прозвища часто строились на игре слов.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для русского севера и центра: к основе Пятл- добавился суффикс -ин, указывающий на принадлежность «сын Пятлы». Так потомки человека с этим прозвищем со временем стали Пятлиными. Фамилия осела в тех регионах, где бытовало само слово «пятла», что косвенно подтверждает её белорусское или западнорусское происхождение.

Точное время и место возникновения фамилии Пятлин сейчас установить сложно — процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и письменные источники фиксируют лишь результат, а не момент появления прозвища. Тем не менее, сама фамилия — живой памятник славянской лексики, сохранивший для нас слово, которое в повседневной речи уже почти исчезло.