Фамилия Растунцева хранит память о прозвище дальнего предка — Растунец. Это не книжное, а живое, разговорное именование, и за ним стоит сразу несколько возможных историй. Разобраться в них помогает диалектная лексика русского Севера.

Самая конкретная версия связывает прозвище с архангельским словом «растун» — так называли лен лучшего качества. Если основа верна, Растунцем могли прозвать человека, который выращивал отборный лен или работал с льняным волокном: прял нити, ткал или торговал полотном. Тогда фамилия относится к «профессиональным» именованиям, которые указывали на ремесло кормильца. В северных деревнях, где лен был важной статьей хозяйства, такое прозвище звучало бы понятно и уместно.

Вторая гипотеза проще и лежит на поверхности: основа «раст-» от глагола «расти». Растунцем в этом случае называли либо высокого рослого человека, либо ребенка, который заметно хорошо развивался и обгонял сверстников. Такие прозвища давали охотно — они были доброжелательными и точными.

Третья версия уводит к глаголу «растункать», то есть «растолкать, разбудить». Тогда прозвище могло закрепиться за тем, кто вставал раньше всех, или, наоборот, за человеком бойким, шебутным, которого приходилось расталкивать. Звучит как шутливое деревенское прозвище, но и оно имело право на жизнь.

Какая версия верна для конкретной семьи — сказать трудно. Но словообразовательная модель фамилии сомнений не вызывает: суффикс -ец образовывал прозвища-существительные (как Кузнец, Молодец), а затем патронимический суффикс -ов добавил значение «сын Растунца» или «из семьи Растунцевых». Так прозвище одного человека закрепилось за целым родом.

Фамилия редкая и по-своему показательная: она не выдает сословной принадлежности предка. Ее мог носить и крестьянин-льновод, и просто рослый мужик — прозвище не было ни почетным, ни унизительным, а бытовым. Именно такие фамилии особенно ценны для семейной истории: за ними стоит не канцелярская запись, а живая речь и наблюдательность людей, которые давали имена по внешности, характеру или занятию.