Фамилия Райчева — редкий случай, когда за простым звучанием скрывается сразу несколько непохожих историй, и выбрать одну-единственную непросто. В основе фамилии лежит прозвище или имя Райча, а суффикс -ев указывает на принадлежность: Райчева — это «дочь (или жена) Райчи». Так что первым носителем фамилии был человек, которого окружающие звали именно так, и от того, почему его так звали, зависит, кем он мог быть.

Самая неожиданная версия выводит прозвище из немецкого слова «rīsch» — тростник или камыш. Такое прозвище могло закрепиться по трем причинам. Либо предок жил у воды, где эти растения густо растут, либо занимался плетением из высушенного тростника — корзин, циновок, кровли, — либо был просто очень худым и стройным, в народе говорили «тонкий, как тростник». Версия правдоподобная, но стоит помнить: немецкое слово в русских говорах приживалось редко, поэтому, скорее всего, это позднее переосмысление, а не исконная основа.

Более живая и бытовая версия связана с украинским словом «райочок». Так называли переносной ящик с увеличительными стеклами, через которые зрителям показывали картинки, сопровождая показ шутливыми рифмованными пояснениями. Это было народное развлечение вроде примитивного кинематографа, и человека, который водил этот ящик по ярмаркам и балаганам, называли райошником. Отсюда один шаг до прозвища Райча: так могли окликнуть профессионального шута, балагура или просто человека, который вечно сыпал шутками и жил легко, ни о чем не печалясь.

Третья версия уводит на юг, в Болгарию. Там имя Райчо — уменьшительная форма от Радой или Радко, а корень у него тот же, что и в слове «радость». Другая трактовка связывает его с греческим именем Раиса, что значит «легкая», но это скорее женская линия. Если следовать этой гипотезе, фамилия Райчева — не от прозвища, а от крестильного имени, и предок был просто Райчо, а его дети стали Райчевыми.

Какую версию считать основной — вопрос открытый. Словообразовательная модель проста и прозрачна: прозвище на -а (Райча) плюс притяжательный суффикс -ев. Такие фамилии массово возникали в XV–XVII веках в центральной России, но болгарский след тоже имеет право на жизнь: фамилии на -ев вообще более характерны для южнославянских земель, чем для северных русских областей. Возможно, перед нами как раз тот случай, когда фамилия пришла с юга, а уже на русской почве обросла дополнительными прозвищными смыслами.