Фамилия Райкунов образована от личного прозвища Райкун и относится к распространенному типу русских фамилий на -ов. Это прозвище, как и многие другие, закрепилось за основателем рода и передалось его потомкам уже в виде фамилии. Однако за этим, казалось бы, простым именованием скрывается сразу несколько версий происхождения, и ни одна из них не является бесспорной.

Самая неожиданная гипотеза связывает прозвище с семинарской традицией. В духовных училищах XVIII–XIX веков будущим священникам нередко давали «говорящие» фамилии, образованные от церковнославянских или греческих слов. Райкунов мог получить свою фамилию в честь библейского рая, эдема. Такая версия объясняет редкий и книжный характер основы, но не исключает и более приземленных толкований.

В народных говорах слово «рай» имело и другое значение — «эхо, отзвук, гул». Отсюда Райкуном могли прозвать человека с низким, гулким голосом, который, подобно эху, разносился по округе. Это объяснение выглядит вполне правдоподобным, ведь прозвища по физическим особенностям были широко распространены на Руси.

Нельзя сбрасывать со счетов и версию об искаженном «ракун». В этом случае прозвище могло указывать на манеру поведения или привычки человека, но из-за отсутствия письменных источников точное значение этого слова для конкретного носителя установить сложно.

Наконец, основа фамилии могла быть и иноязычной. Райкун могло образоваться от украинского «раiти» — «советовать», что дало бы прозвище советнику или мудрецу. Либо от румынского raia — «крестьянин, платящий дань туркам». Последняя версия интересна тем, что указывает на возможное бытование фамилии в южнорусских и приграничных землях, где контакты с румынским и украинским населением были обычным делом.

Таким образом, потомок человека по прозвищу Райкун со временем получил фамилию Райкунов. О точном месте и времени ее возникновения говорить сложно, поскольку процесс формирования фамилий был длительным и в разных регионах протекал по-разному. Тем не менее, фамилия Райкунов — замечательный памятник славянской письменности и культуры, а ее многовариантная этимология лишь подчеркивает, насколько тесно переплелись в народной жизни церковная традиция, живые говоры и языковые контакты.