Фамилия Рещинский — одна из тех, что заставляют задуматься о корне: что за «рещ» в основе? На слух она близка к «решить», «решать», но это обманчивая ассоциация. Скорее всего, в основе лежит не глагол, а географическое название.

Первый и самый логичный путь — топонимический. Фамилия образована по продуктивной модели на -ский, которая в польской, украинской, белорусской и западнорусской традиции указывала на связь с местом. Источником могло стать название населённого пункта вроде Рещи, Рещицы, Рещово. Такие названия встречаются на территории современной Беларуси и западной России, особенно в Смоленской и Брянской областях. Само слово «реща» или «рещина» в диалектах могло означать редкий лес, кустарник, заросли — то есть нечто, связанное с ландшафтом. Человек, переехавший из такого места, получал прозвание «Рещинский» — то есть «тот, кто из Рещей».

Вторая версия, менее вероятная, но допустимая, — прозвищная. В южнорусских и украинских говорах «рещить» иногда употреблялось в значении «резать», «рубить» или «решать спор». Если у предка было прозвище Реща (например, за прямоту или скорую расправу), то его потомки могли стать Рещинскими. Однако такая модель (прозвище + -ский) встречается реже, чем топонимическая, и обычно требует дополнительного подтверждения в виде письменных источников.

Суффикс -ский указывает на дворянское или шляхетское происхождение носителя в прошлом. В Речи Посполитой, где эта модель была особенно популярна, фамилии на -ский часто носили представители мелкой шляхты, владевшие землёй или имевшие привилегии. Поэтому, если ваши предки носили фамилию Рещинский, они могли быть выходцами из шляхетской среды, осевшими после разделов Польши на территории Российской империи. Впрочем, в XIX веке фамилия могла перейти и к крестьянам, переселившимся в город и взявшим фамилию по месту выхода.

Однокоренные фамилии — Рещиков, Рещин, Реща — встречаются редко, что говорит об узкой локальной распространённости исходного топонима или прозвища. Рещинский — не массовая, а довольно камерная фамилия, которая хранит память о конкретном месте или занятии, скорее всего утраченном в современном языке.