Происхождение
Фамилия Ростопка
Фамилия Ростопка — редкий случай, когда прозвище перешло в наследственное имя почти без изменений, без типичных фамильных суффиксов. В русской антропонимии фамилии на -ка обычно имеют уменьшительно-ласкательный или пренебрежительный оттенок и образованы напрямую от прозвища. Ростопка — не исключение. В основе лежит глагол «растопить» или «ростопить» (в северных и южных говорах — с начальным «ро-» вместо «ра-»). Прозвище Ростопка могли дать человеку по занятию или по свойству характера.
Самая прямая версия — профессиональная. Ростопкой в крестьянском быту называли того, кто отвечал за растопку печи, особенно в общественных местах: в бане, кузнице, на постоялом дворе. Работа нехитрая, но требовала постоянства — нужно было вовремя подложить лучину или бересту, чтобы огонь не погас. Прозвище могло закрепиться за истопником или человеком, который жил при печи. Вторая версия — поведенческая: так могли прозвать вспыльчивого, «горячего» человека, который быстро заводился с пол-оборота, как сухая щепка.
Географически фамилия тяготеет к южнорусским и украинским землям, где форма «росто-» встречается чаще, чем «расто-». В документах XVII–XVIII веков встречаются крестьяне и однодворцы с прозвищем Ростопка в Курской, Воронежской и Тамбовской губерниях. Однодворцы — особое сословие, пограничное между крестьянами и дворянами, и их фамилии часто сохраняли архаичные прозвища в чистом виде, без суффиксов.
Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что Ростопка стоит особняком. Растопчин (от «растопча» — растяпа или вспыльчивый) — более распространённый вариант с суффиксом -ин. Унбегаун в «Русских фамилиях» упоминает, что фамилии на -ка в основном свойственны украинской традиции, но встречаются и у русских, особенно на юге. Ростопка — как раз тот случай, когда прозвище не стали переоформлять, и оно застыло в исходной форме.
Ударение в фамилии, скорее всего, падает на второй слог: Ростопка, хотя в диалектах могли произносить и с ударением на первый. Носителям фамилии стоит учитывать, что их предок, вероятно, был простым работным человеком — истопником, печником или человеком с живым, «горячим» нравом. Никакой связи с графом Растопчиным, московским главнокомандующим 1812 года, здесь нет — разные корни и разное написание.