Фамилия Рускуле — редкий случай, когда географический корень очевиден, а механизм его превращения в фамилию нестандартен для русского языка. Основа здесь — «Русь» или «русский», но суффикс «-уле» выбивается из привычного ряда русских фамильных окончаний. В русской ономастике модель на «-уле» — это либо латышское или литовское влияние (ср. латышские фамилии на -ulis, -ule), либо результат адаптации иностранной фамилии на русской почве. Поэтому первая и наиболее вероятная версия: Рускуле — это русифицированная форма балтийской фамилии. В Латвии, например, фамилия Ruskulis или Ruskule могла означать «русский» (krievs) или происходить от прозвища человека, связанного с Русью. Переселенцы из Прибалтики, попадая в русскоязычную среду, часто меняли окончание, чтобы фамилия звучала привычнее, но сохраняли основу.

Вторая версия, менее правдоподобная, но допустимая для южных регионов: фамилия могла возникнуть как прозвище от тюркского или кавказского слова, случайно созвучного «Рускуле». Однако в этом случае мы бы ожидали другого фонетического рисунка — например, Рускулов или Рускулян. Отсутствие характерного суффикса принадлежности (-ов, -ев, -ин) указывает, что фамилия не прошла стандартную для России патронимическую обработку. Это косвенно подтверждает её нерусское происхождение.

Если отбросить балтийскую гипотезу, остаётся чисто прозвищная версия: Рускуле могло быть уличным прозвищем человека, которого в деревне за глаза называли «русским» — либо за внешность, либо за говор, либо за связь с великорусскими землями. Суффикс «-уле» в таком случае — диалектный, характерный для некоторых говоров Псковщины или Смоленщины, где под влиянием соседних балтийских языков могли возникать подобные уменьшительные или пренебрежительные формы. Но это лишь предположение — письменных подтверждений такой модели в русской антропонимике почти нет.

Фамилия не входит в сотни самых распространённых, не упоминается в классических словарях русских фамилий (Унбегаун, Никонов) как исконно русская. Её носители в современной России — это, скорее всего, потомки выходцев из Прибалтики или люди, чьи предки получили фамилию при переписях XIX века по прозвищу, которое закрепилось в необычной форме. Социальный статус предков определить сложно: балтийские крестьяне часто получали фамилии именно от прозвищ, а не от имени отца, так что Рускуле мог быть и крепостным, и вольным хлебопашцем.