Фамилия Ружицкий звучит по-польски, но корни у неё, скорее всего, русские, и связаны они не с оружием и не с внешностью. В её основе лежит прозвище Ружник, а фамилию образовали по модели, типичной для западнорусских земель, с суффиксом -ицк-, который часто указывал на выходца из определённой местности или на принадлежность к роду. Однако в данном случае он прикрепился не к названию села, а к прозвищу предка.

Кем был этот Ружник? В старину так называли священника, который получал ругу — особое содержание от князя или прихожан. В тех местностях, где духовенство кормилось по договору с населением, например во многих приходах Севера и Сибири, Ружником величали и сборщика руги, то есть человека, который собирал продукты для причта. Это была заметная и хлопотная должность, и прозвище легко могло закрепиться за её исполнителем.

Из-за созвучия со словом «ружье» возникает соблазн связать прозвище с оружием, но эта гипотеза ошибочна. Слово «ружье» появилось в русском языке поздно, а прозвище Ружник зафиксировано в документах уже в XVII веке: в 1642 году упоминается Кирилко Ружников, якутский торговый человек, а в 1699 году «ведомость сибирских городов» перечисляет социальные группы «служилых людей, ружников, оброчников». В этих записях речь идёт именно о людях, живших на ругу, а не об охотниках или воинах.

Итак, цепочка выглядит так: сначала было прозвище Ружник, которое указывало на род занятий или социальный статус человека, связанного с церковным содержанием. Затем, когда потомки Ружника стали оформлять фамилию, к основе добавили суффикс -ицк-, получив форму Ружицкий. Такое переоформление прозвищ в фамилии на -ский было распространено в шляхетской и духовной среде, где стремились придать имени более «благородное» звучание. Так потомок священника или сборщика руги, сам того не ведая, получил фамилию, которая сегодня может вводить в заблуждение своим внешне польским обликом, но хранит память о скромном церковном служителе из далёкого прошлого.