Фамилия Ржепянская — редкий гость в русском ономастиконе, и именно эта редкость делает её разбор особенно интересным. Вопреки распространённому шаблону «крестильное имя + суффикс», эта фамилия уводит нас не в святцы, а в географию и прозвища. Носительница фамилии может по праву видеть в ней ценнейший источник семейной истории: передаваясь из поколения в поколение, она хранит память о происхождении предка лучше любого документа.

Словообразовательная модель здесь прозрачна и одновременно необычна для русского уха. Основа — прозвище Ржепяный, к которому добавили типичный для фамилий польско-украинского ареала суффикс -ский/-ская. Такая модель указывает на шляхетскую или, как минимум, западнорусскую традицию именования: в Великом княжестве Литовском, куда входили украинские и белорусские земли, фамилии на -ский носили преимущественно дворяне, но со временем они распространились и среди крестьян. Само прозвище Ржепяный образовано с помощью суффикса -ян-, который в западнославянских и украинских говорах часто указывал на принадлежность к чему-то или связь с предметом.

Теперь о корне. Здесь открывается веер версий, и все они упираются в чешский или словацкий след. Первая и самая правдоподобная: от чешского слова řepa — «ржепа», то есть свёкла, бурак или репа. В чешском языке řepa — это именно свёкла, а репа называется tuřín или brukev, но в русских говорах «ржепа» закрепилась как общее название корнеплодов. Прозвище Ржепяный мог получить человек, который выращивал репу или свёклу, торговал ими или просто очень любил это блюдо. В крестьянской среде, где репа до картофельной революции была вторым хлебом, такое прозвище звучало бы естественно и даже уважительно. Менее вероятно, но возможно, что так называли жителя местности, поросшей диким бураком, — но эта версия слабее, потому что требует натяжки: бурак в диком виде редко образует заметные заросли.

Вторая версия красивее, но рискованнее. Она возводит прозвище к названию горы Ржип (Říp) в Чехии. Эта одинокая гора стоит посреди равнины, видна за десятки километров и играет в чешской мифологии роль национального святилища: по легенде, именно на Ржип привёл своё племя праотец Чех после долгих странствий. Если основатель рода жил у подножия Ржипа, его вполне могли прозвать Ржепяным — «тот, кто с Ржипа». Однако здесь возникает фонетическая проблема: в чешском Říp звучит с долгим í, и в русской передаче ожидалось бы «Ржипский» или «Ржепский», а не «Ржепяный». Форма с -ян- скорее указывает на řepa, чем на Říp. Поэтому лингвистически первая версия надёжнее, хотя вторая добавляет фамилии романтический ореол.

Архивные записи подтверждают западноукраинский след фамилии. В Книге памяти Республики Карелия значится Ржепянский Василий Федорович, родившийся в 1893 году в селе Каменец-Подольского района Украины. А в Сведениях ДКНБ РК по Акмолинской области записан Ржепянский Доминик Иванович, 1896 года рождения, уроженец села Пожарища Винницкой области (также Каменец-Подольский район). Обе записи — это судьбы людей, которых репрессии и война разметали по лагерям Карелии и Казахстана, но сам факт их фиксации в документах говорит о том, что к началу XX века фамилия прочно осела в Подолье. Каменец-Подольский район — это историческое Подолье, земля, где веками смешивались украинские, польские и чешские влияния. Чешские колонисты действительно селились в этих краях в XIX веке, и фамилия Ржепянская вполне могла принадлежать потомкам таких переселенцев, сохранивших в прозвище память о родине предков.