Фамилия Салдушев — редкая и неочевидная. Её основа не бросается в глаза, а суффикс указывает на классическую модель русских фамилий, но корень заставляет задуматься. Скорее всего, перед нами патроним, образованный от прозвища или имени Салдуш.

Суффикс -ев (вариант -ов после мягкого согласного) входит в число самых распространённых в русской ономастике. Он означает «сын» или «потомок»: Салдушев — буквально «сын Салдуша». Вопрос упирается в то, что такое «Салдуш» и откуда оно взялось.

Здесь возможны две версии, и обе имеют право на существование. Первая, наиболее вероятная, связывает корень с тюркскими языками. В татарском, башкирском и других языках тюркской группы есть слово «салды» или «салду», означающее «сделал», «положил» или «поставил». Прозвище Салдуш мог получить человек, который что-то строил, возводил, или же это была характеристика его действий — «устроитель», «основатель». Вторая версия ведёт к мордовским (эрзянским) корням. В эрзянском языке «салдо» — это «соль». Соответственно, Салдуш могло быть прозвищем солевара, торговца солью или просто человека, имевшего отношение к этому продукту. Правдоподобнее выглядит тюркская гипотеза, поскольку фамилии с основой на -душ (-дыш) чаще встречаются в регионах, где русские контактировали с тюркским населением (Поволжье, Урал, южные губернии).

Самого имени Салдуш в православных святцах нет, что подтверждает его светское, прозвищное или дохристианское происхождение. В XVI–XVII веках такие прозвища были обычным делом: человек получал бытовое имя по занятию, черте характера или внешности, а его дети уже записывались как Салдушевы.

Географически фамилия тяготеет к восточным областям России. Наибольшая концентрация носителей исторически фиксируется в Пермской, Вятской губерниях и в Татарстане. Это косвенно подтверждает тюркскую версию происхождения.

Сословно Салдушевы, скорее всего, относились к государственным или помещичьим крестьянам, реже — к однодворцам. Дворянских родов с такой фамилией в «Бархатной книге» или других родословных сборниках не значится. Никакой громкой истории за фамилией не тянется, но в этом и её ценность: она прямо говорит о бытовом прозвище предка, о его деле или месте в общине.