Фамилия Саматоенко — редкий случай, когда географический акцент почти наверняка перевешивает все остальные версии. Её южнорусское или украинское происхождение очевидно по суффиксу -енко, который в XVII–XIX веках был главным маркером фамилий Поднепровья, Слобожанщины и Запорожья. Этот патронимический суффикс (буквально «маленький», «сын такого-то») в украинской традиции закрепился за всеми слоями населения, в отличие от великорусских регионов, где -ов/-ев оставались нормой для крестьян и духовенства.

Основа фамилии — Самат — вызывает споры. Самая прямая версия: это прозвище от тюркского имени Самат (араб. «вечный», «независимый»), которое через татар или ногайцев могло попасть в казачью среду. В Запорожской Сечи и на Дону такие имена не были редкостью: степные соседи часто оставляли след в прозвищах. Вторая, менее вероятная гипотеза — связь с диалектным глаголом «саматить» (путать, мешать, делать беспорядок), который фиксируется в курских и воронежских говорах. Тогда Саматоенко — потомок человека по прозвищу Самата, нерасторопного или суетливого. Третья версия (самая слабая) — искажение от «Самотей» (сам творит) или «Самота» (одиночество), но для этого нет ни фонетических, ни документальных подтверждений.

Правдоподобнее всего тюркский след. Фамилия Саматоенко почти не встречается в центральных и северных областях России, зато её единичные носители фиксируются в Краснодарском крае, Ростовской области и на востоке Украины — как раз в зоне бывших казачьих земель, где смешивались славянские и тюркские антропонимы. Суффикс -енко здесь работает как типичный «украинизатор»: тюркское имя Самат обрастает славянским патронимом, и получается фамилия, которая звучит вполне по-русски, но хранит память о степном предке.

Сословно носители Саматоенко, скорее всего, были казаками или государственными крестьянами южных губерний. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано — в «Общем гербовнике» её нет. Написание устойчивое, без вариантов (Саматоенко, а не Саматаенко), что говорит о поздней фиксации, уже после того, как письменная традиция закрепила «о» в безударном положении.