Фамилия Самуткина образована от прозвища Самутка, и в ней, как в капле воды, отразилась история прозвищного имени, которое носил дальний предок. Разбирая эту фамилию, мы сталкиваемся с редким случаем, когда у основы есть сразу несколько правдоподобных объяснений, и каждое рисует совершенно разный портрет.

Самая убедительная версия связывает прозвище с глаголом «сомустить», который в вологодских говорах означал «склонить, соблазнить, смутить, прельстить». В этом случае Самуткой называли хитрого, льстивого и коварного человека, умевшего убедить и увлечь за собой. Такая трактовка опирается на живую диалектную лексику, что делает её наиболее органичной для северорусской традиции именования.

Вторая гипотеза уводит нас к белорусскому слову «самота» — «одиночество, уединение». Тогда прозвище Самутка получал человек неприветливый, ведущий замкнутый образ жизни. Эта версия имеет право на существование, но менее вероятна: глагольная основа встречается в прозвищах чаще, чем абстрактное существительное, которое к тому же должно было бы дать форму Самотка, а не Самутка.

Существует и третья, экзотическая версия — балтийская. Она отсылает к эстонскому «samuti» — «равно, тоже». Согласно этой гипотезе, Самуткой могли прозвать человека, который, как две капли воды, походил на одного из родственников. Версия соблазнительна, но лингвистически слаба: заимствование наречия в качестве личного прозвища — случай крайне редкий, и в русской ономастике такие примеры почти не встречаются.

Суффикс -ин указывает на типичную русскую модель образования фамилий от прозвищ, оканчивающихся на -а. Такую форму чаще всего получали в северных и центральных губерниях России. Потомок человека с прозвищем Самутка со временем становился Самуткиным, а женщина в роду — Самуткиной.

Если опираться на словарь Б. Унбегауна и работы В. Никонова, прозвищные фамилии с диалектными основами — самый распространённый пласт русских фамилий. Но конкретно «Самуткина» встречается редко, что говорит о локальном бытовании прозвища, скорее всего, именно в вологодских землях.

В итоге, наиболее вероятно, что предок носителя этой фамилии был человеком с характером — умел убеждать, льстить или смущать окружающих. Впрочем, если верить белорусской версии, он мог быть, наоборот, тихоней и отшельником. Однозначно ответить, какой из портретов точнее, сегодня уже невозможно, но сама многозначность прозвища делает фамилию по-своему богатой на смыслы.