Фамилия Санафеев — самобытный памятник славянской культуры, и её носитель может по праву гордиться ею как ценным источником семейной истории. Передаваясь из поколения в поколение, она по сей день хранит память о происхождении предков, хотя точное время и место её возникновения можно установить лишь путём серьёзных генеалогических исследований.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: перед нами патронимическая фамилия с суффиксом -ев, который присоединяли к основам на мягкий согласный или -й. В основе лежит личное имя или прозвище Санафей. Это редкая, почти исчезнувшая форма, которую связывают с каноническим именем Афанасий. В народной среде имя Афанасий, что в переводе с греческого означает «бессмертный», давало десятки производных форм: Афоня, Фаня, Феша, а в некоторых говорах — Санафей. Такой вариант возникал из-за перестановки или наращения слогов: Афанас > Санас > Санафей. Подобные трансформации типичны для живой разговорной речи, где имя упрощали и перекраивали на свой лад.

Именования, образованные по той же модели, что и фамилия Санафеев, широко представлены в ономастике восточных, западных и южных славян. Суффикс -ев/-ов повсеместно использовали для обозначения потомка: Санафеев буквально означает «сын Санафея», а внуки и правнуки уже носили эту фамилию как родовое прозвище. В документах XVII–XVIII веков, когда фамилии только закреплялись за крестьянскими и посадскими семьями, подобные формы фиксировали именно в таком значении.

Интересно, что фамилия Санафеев встречается заметно реже, чем её «старшие братья» — Афанасьев или Афонин. Это говорит о том, что она возникла в относительно замкнутой среде, где закрепился именно местный, диалектный вариант имени. Носители фамилии могли происходить из северных или центральных губерний России, где любили «переиначивать» имена на свой лад.

Процесс формирования каждой отдельной фамилии мог быть длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Поэтому окончательно говорить о происхождении Санафеевых можно лишь после изучения архивных записей: метрических книг, ревизских сказок, писцовых книг. Но уже сейчас ясно: фамилия не случайна, она — живое свидетельство того, как имя собственное обрастало семейной историей и становилось родовым знаком.