Фамилия Сантаклаусов — один из самых необычных и редких случаев в русской ономастике. Она не имеет отношения к древнерусским прозвищам, ремёслам или географическим названиям. Её основа — имя собственное Санта-Клаус, западноевропейский аналог Деда Мороза. В русском языке это имя стало нарицательным и ассоциируется исключительно с рождественским персонажем, что делает фамилию искусственной по происхождению.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к заимствованной основе «Сантаклаус» добавлен типичный русский патронимический суффикс -ов. Такой суффикс в русских фамилиях обычно означал «сын такого-то» или «принадлежащий такому-то». Однако в данном случае он присоединён не к славянскому имени или прозвищу, а к западному антропониму. Это указывает на то, что фамилия не могла возникнуть естественным путём в крестьянской или купеческой среде.

Вероятнее всего, фамилия Сантаклаусов — результат позднего, возможно, даже советского или постсоветского времени. Она могла появиться у людей, чьи предки получили её при смене документов, в ходе паспортизации, либо как случайный канцелярский курьёз. В XIX веке носителей такой фамилии в метрических книгах, ревизских сказках и переписях не зафиксировано — это подтверждает её вторичный, «кабинетный» характер.

Менее правдоподобная, но теоретически возможная версия — происхождение от реального прозвища. Если в какой-то местности человека в шутку называли Санта-Клаусом (за бороду, добрый нрав или привычку дарить подарки), то его дети могли получить фамилию Сантаклаусов. Но даже в этом случае прозвище должно было возникнуть не раньше конца XIX века, когда образ Санта-Клауса проник в Россию через книги и открытки.

По сути, фамилия Сантаклаусов стоит особняком: она не вписывается ни в одну из традиционных групп русских фамилий (от календарных имён, от прозвищ, от профессий). Её уникальность — в прямом заимствовании и в том, что она не имеет глубинной исторической этимологии, а является скорее лингвистическим курьёзом. Носители такой фамилии, скорее всего, сталкиваются с постоянными вопросами о её происхождении, и ответ на них лежит не в архивах, а в истории культурных контактов России и Запада.