Фамилия Сеченова образована от прозвища Сеченый, а то, в свою очередь, — от глагола «сечь». В старину так называли человека со следами от ударов холодным оружием — шрамами или рубцами, полученными в бою или в схватке. Прозвище было не обидным, а скорее почётным: оно прямо указывало на ратные подвиги предка, на его участие в сражениях и готовность биться не щадя себя. Поэтому фамилия Сеченова — из ряда тех, что хранят память о воинской доблести, а не о слабости или болезни.

Модель образования проста и типична для русских фамилий: к основе Сечен- добавили суффикс -ов-, а затем родовое окончание -а. Первоначально форма звучала как «Сеченов» и отвечала на вопрос «чей?» — то есть «сын Сеченого». Женская форма Сеченова закрепилась за женщинами и вдовами, но в современном употреблении она же стала общей для всей семьи, включая мужчин.

Интересно, что прозвище Сеченый могло относиться не только к человеку, но и к месту. Сеченой иногда называли вырубленную, расчищенную под пашню лесную поляну — сечу. Если предок жил на таком участке или владел им, прозвище могло возникнуть и от названия местности. Однако версия с боевыми шрамами выглядит правдоподобнее: она напрямую связана с глаголом «сечь» в значении «рубить, бить», который дал и слово «сеча» — битва. Так что в основе фамилии скорее лежит образ воина, прошедшего через рубку, чем образ земледельца.

Сравните с однокоренными фамилиями: Сечин, Сечков, Сеченов. Все они выросли из одного гнезда, но разошлись по разным ветвям: Сечин — от краткой формы прозвища, Сечков — через уменьшительное Сечко, а Сеченов — от полной формы Сеченый. Такое родство показывает, как живая речь дробила одно прозвище на несколько самостоятельных фамилий.

Носительница фамилии, которая ищет свои корни, может быть уверена: её предки по мужской линии носили прозвище Сеченый. Кем они были — воинами, оставившими шрамы на поле боя, или людьми, жившими на расчищенной сече, — точно сказать нельзя, но обе возможности ведут в глубину русской истории, к тем временам, когда прозвище заменяло человеку фамилию и рассказывало о нём больше, чем иной документ.