Фамилия Селех — редкий пример того, как за короткой основой скрывается сразу несколько возможных историй. В русских говорах селехом называют селезня, то есть самца утки. От этого слова и пошло прозвище, которое затем закрепилось как фамилия. Но вот что именно хотели сказать таким прозвищем — вопрос, на который нет однозначного ответа.

Самая тёплая версия связана с народной символикой. Утка с древности у многих народов считалась символом счастливой супружеской пары. В русских песнях утка и селезень — постоянное олицетворение парня и девушки, их встречи и любви. Возможно, родители называли ребёнка Селехом в надежде на его будущий счастливый брак, желая ему той самой парности, верности и лада в семейной жизни. Такое имя-пожелание — не редкость в крестьянской среде, где прозвища часто несли обережный или благопожелательный смысл.

Однако есть и другая, более приземлённая трактовка. Селезень — птица видная, с ярким оперением, и поведение у него соответствующее: он любит красоваться перед утками, распускать перья. Поэтому селезнем в народе могли называть гордого человека, который любит себя показать, покрасоваться, обратить на себя внимание. В этом случае прозвище Селех указывает не на пожелание, а на особенность характера или поведения предка — возможно, его хвастливость, щегольство или уверенную манеру держаться.

Форма фамилии — без суффикса, в чистом виде основы — говорит о том, что она застыла как прозвище. Такое встречается реже, чем привычные фамилии на -ов или -ин, и часто указывает на позднее оформление или на влияние украинской, белорусской традиции, где бессуффиксные фамилии распространены шире. Впрочем, в русских говорах прозвище Селех могло бытовать самостоятельно, а фамилией стать уже в XX веке, при паспортизации.

Так что носитель фамилии Селех может выбирать, какая версия ему ближе: то ли предок был человеком семейным, которого с детства готовили к счастливому браку, то ли — видным и самолюбивым, любившим быть на виду. Обе версии имеют право на жизнь, и обе уходят корнями в народную культуру, где птицы всегда были не просто живностью, а образами.