Фамилия Семендеров — один из тех редких случаев, когда за привычным русским суффиксом -ов скрывается нерусская, восточная основа. В отличие от подавляющего большинства фамилий на -ов, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров, Семёнов), Семендеров имеет совсем другую природу. Её корень — не имя Семён, а топоним Семендер.

Семендер — это древний город в Хазарском каганате, который в VII–X веках был одной из столиц этого государства, располагавшейся, по разным версиям, в Дагестане или на Тереке. После разгрома Хазарии город пришёл в упадок, но его название сохранилось в памяти народов Северного Кавказа и Поволжья. Фамилия Семендеров — типичная «географическая» фамилия, указывающая на выходца из этой местности. Такую фамилию мог получить человек, переселившийся из района, где помнили о Семендере, или носивший прозвище Семендер — возможно, за смуглую внешность или связь с хазарскими корнями.

Словообразовательная модель здесь проста: основа Семендер + патронимический суффикс -ов, который в русском языке закрепился за фамилиями, образованными от существительных мужского рода. В данном случае он не столько «сыновий», сколько «притяжательный» — указывает на принадлежность к роду человека по прозвищу или месту Семендер. Формально фамилия выглядит как отчество от неканонического имени, но на деле это ойконим (название места) в роли родового прозвища.

Встречается Семендеров преимущественно в южных регионах России — в Ростовской области, Краснодарском и Ставропольском краях, а также в Дагестане. Это неудивительно: именно через эти земли проходил хазарский след. Есть и вероятность, что в отдельных случаях фамилия могла возникнуть независимо от исторического города — от тюркского или кавказского личного имени Семендер, которое, в свою очередь, восходит к тому же топониму. Но основная, наиболее убедительная версия — именно географическая.

Фамилия Семендеров — редкая, и её носители, скорее всего, имеют смешанное русско-тюркское или русско-кавказское происхождение. В дореволюционных списках она почти не встречается, что говорит о её позднем закреплении — возможно, уже в XIX веке, когда крестьяне и казаки южных губерний получали фамилии по месту прежнего жительства или по прозвищу предка.