Фамилия Шапляк — редкий случай, когда прозвище «законсервировало» забытое диалектное слово. В отличие от сотен фамилий на -ов/-ев, эта образована по польско-украинской модели с суффиксом -як (-ак). Такое окончание в восточнославянских фамилиях часто указывает на человека по характерному признаку или занятию: Бондаряк (бондарь), Рыбак, Гончар. Шапляк, вероятнее всего, и есть «шапочник» — мастер, который шил шапки, или продавец головных уборов. Основа «шапля» — это диалектный вариант слова «шапка», который встречается в белорусских и западных русских говорах.

Вторая версия, менее распространённая, выводит фамилию из прозвища по внешности. «Шапля» могло означать человека с необычным, заметным головным убором, который он никогда не снимал, либо того, кто постоянно ходил в шапке, даже в помещении. Такие прозвища давали за привычку или за физическую особенность (например, лысину, которую закрывали шапкой).

Географически фамилия тяготеет к западу. Основной ареал — исторические территории Беларуси, Украины и юго-западные регионы России (Брянщина, Смоленщина). Там модель фамилий на -як встречается в несколько раз чаще, чем в центральной России. Шапляк — типичный представитель того пласта фамилий, которые не были «огосударствлены» через суффикс -ов, а остались в народной форме, как и пришли в метрические книги из живой речи.

В документах фамилия встречается с XIX века. В списках мещан и крестьян Волынской, Гродненской и Минской губерний Шапляки записаны как люди «простого звания» — мещане и государственные крестьяне. Сословного барьера фамилия не имела: если бы носитель перебрался в город и разбогател, она осталась бы с ним, не изменившись на «Шапляков». Это характерно для западнорусского именослова, где фамилии часто застывали в исходной прозвищной форме.

Редкость фамилии объясняется тем, что основа «шапля» не вошла в литературный русский язык, а осталась локальным диалектизмом. Если бы фамилия возникла в Москве или Новгороде, мы бы имели Шапкина или Шапочникова. Шапляк — маркер того, что предки жили на этническом стыке, где смешивались русские, белорусские и польские словообразовательные привычки.