Фамилия Шаурниш — редкая и неочевидная для русского уха. Её происхождение, скорее всего, не славянское, а западноевропейское, и ключ к разгадке лежит в её суффиксе и фонетике.

Словообразовательная модель сразу выдаёт нерусскую основу. В русских фамилиях почти не встречается конечное сочетание «-иш» (сравните с типичными «-ов», «-ин», «-ский» или редкими «-их», «-ых»). Суффикс «-иш» характерен для фамилий еврейского (ашкеназского) происхождения, образованных от личных имён или прозвищ с помощью уменьшительно-уничижительного суффикса «-иш» (например, Беркович —> Беркиш). В таком случае основа «Шаурн-» может быть искажённой формой имени или топонима.

Более вероятна другая версия: фамилия могла возникнуть в немецкоязычной среде. В немецком языке есть слово «Schauer» (шауэр) — «ливень», «дрожь», «ужас», а также «Schauer» как название профессии (смотритель, надсмотрщик). Суффикс «-nisch» или «-isch» в немецком часто указывает на принадлежность или происхождение. Таким образом, Шаурниш (Schauernisch) могло означать «относящийся к Шауэру» — либо человек из местности с таким названием (например, деревня Шауэрн в Германии или Австрии), либо потомок того, кто носил прозвище Шауэр (пугало, суровый человек).

Третья, менее вероятная, но возможная версия — искусственное или канцелярское происхождение. В XIX веке в Российской империи при переписи населения чиновники могли на слух записать фамилию переселенца из Центральной Европы, исказив её до неузнаваемости. Например, польская фамилия «Szczur» (щур, крыса) или литовская «Šiaurinis» (северный) при адаптации могла превратиться в Шаурниш.

Географически фамилия почти не встречается в современных базах данных России, что подтверждает её иноязычное происхождение. Единичные носители могли быть потомками немецких колонистов, переселившихся в Поволжье или Причерноморье в XVIII–XIX веках, либо выходцами из Прибалтики. В любом случае, фамилия Шаурниш — это не прозвище по ремеслу или внешности, а скорее указание на конкретное географическое или родовое имя предка, которое в процессе миграции и смены языка обросло нетипичным для русской ономастики окончанием.