Фамилия Шавула — редкий случай, когда прозвище стало родовым именем почти без изменений, не обрастая типичными русскими суффиксами -ов или -ин. Её основа — это напрямую древнее личное прозвище, которое в старину давали за характерную внешность или манеру поведения.

Корень слова «шавула» восходит к диалектному глаголу «шавить» — «медлить, копаться, делать что-то вяло и небрежно». В южнорусских и украинских говорах «шавулой» называли нерасторопного, рассеянного человека, который всё делает нехотя. Есть и вторая, менее распространённая версия: в некоторых регионах так могли прозвать того, кто шепелявит или невнятно говорит, от звукоподражательного «шав-шав». Оба значения укладываются в модель прозвищ по поведению или речи, которые на Руси давали без злого умысла — скорее как бытовую метку.

Словообразовательная модель фамилии проста: окончание -а характерно для украинской и белорусской традиции, где многие фамилии застыли в форме именительного падежа единственного числа. Если бы фамилия оформлялась по великорусскому образцу, мы бы имели Шавулин (чей? — сын Шавулы). Сохранение «чистой» основы указывает на то, что предки носителя фамилии, скорее всего, жили на территории современной Украины или юга России, в зоне смешения языков и говоров.

Географически фамилия Шавула встречается спорадически, без плотных гнёзд. Наибольшая концентрация — в Черкасской и Кировоградской областях Украины, а также среди потомков переселенцев на Кубани. В дореволюционных ревизских сказках она почти не фиксируется, что говорит о её позднем закреплении как фамилии — вероятно, в XVIII–XIX веках, когда прозвища стали наследственными у крестьян и казаков. Сословно это, скорее всего, казачья или крестьянская фамилия: дворянские роды с таким окончанием в русской традиции редки.

В ономастике фамилию Шавула иногда сравнивают с однокоренными Шавлов, Шавель, Шавлюк. Но если те фамилии образованы от того же корня через суффиксы, то Шавула — архаичная форма, сохранившая исходное прозвище почти без изменений. Это делает её ценной для историков языка: она показывает, как живое диалектное слово перешло в разряд фамилий, минуя стандартные словообразовательные шаблоны.