Фамилия Шекляев — пример того, как в основе фамилии может лежать не имя или профессия, а внешняя черта или диалектное слово, которое сегодня почти забыто. Её ядро — корень «шекл-», который в русских говорах имел несколько значений, и все они так или иначе связаны с обликом человека.

Самая вероятная версия ведёт к слову «шекла» или «шекля» — так в некоторых регионах (особенно на севере и в центральной России) называли человека со светлыми, выцветшими волосами, бельмами на глазах или просто с необычным, «белёсым» взглядом. В говорах слово «шекла» могло означать и бельмо, и вообще что-то блёклое, выцветшее. Соответственно, прозвище Шекляй (или Шекля) давали тому, кто выделялся светлыми глазами или волосами, а его потомки стали Шекляевыми. Суффикс -ев указывает на притяжательность: «чей?» — «Шекляев», то есть сын или человек из рода Шекляя.

Менее распространённая, но тоже возможная версия связывает фамилию с тюркским корнем «шекер» (сахар) через форму «шекле» — сладкий, сахарный. В таком случае прозвище могло быть дано человеку с «приторным», слащавым характером или, наоборот, как ироничное прозвище. Однако фонетический переход от «шекер» к «шекл-» менее естественен для русской среды, поэтому первая, «славянская» версия выглядит убедительнее.

Фамилия Шекляев не относится к числу массовых. Она встречается в разных областях России, но заметных очагов концентрации нет — это редкая, «штучная» фамилия. В дореволюционных источниках её носители фиксировались в основном среди крестьян и мещан, что типично для прозвищных фамилий, не связанных с дворянскими родами. Интересная деталь: написание с «е» в суффиксе (Шекляев, а не Шекляев) — норма для фамилий, образованных от прозвищ на -яй, где ударение падает на корень. Если бы ударным был суффикс, писали бы Шекляев, но встречается и такой вариант, хотя реже.

Таким образом, Шекляев — это фамилия-характеристика, которая, скорее всего, описывала внешность предка: светлоглазого или белобрысого человека. Она сохранила в себе диалектное слово, которое уже почти не употребляется в живой речи, а значит, несёт в себе кусочек той языковой среды, в которой жили её первые носители.