Фамилия Шетеля — редкий случай, когда географический акцент ставит под сомнение привычную славянскую этимологию. С первого взгляда напрашивается связь с украинским или польским словом «шет» — старинным названием для сорта яблок (от латинского «sativa», культурный). В таком случае Шетеля могло быть прозвищем садовода, торговавшего яблоками, или человека с круглым, румяным лицом. Но в этом разборе есть слабое место: фамилия встречается преимущественно в западных областях Беларуси и на Волыни, где сильны балтские и германские следы.

Намного правдоподобнее версия, связывающая Шетеля с немецким корнем «Schetel» — старым названием меры сыпучих тел (примерно ведро зерна). В средневековых городах Великого княжества Литовского, где действовало Магдебургское право, работали «шетляры» — контролёры, отвечавшие за точность мер и весов на рынке. Фамилия могла закрепиться за таким чиновником или за крестьянином, который арендовал мельницу и рассчитывал зерно шетелями. Суффикс «-я» в белорусском и польском языках часто указывал на принадлежность к роду: «сын Шетеля» или «человек из дома Шетеля».

Окончание «-я» (вместо привычного «-ов» или «-ин») — ключевая особенность. В восточнославянских фамилиях такой формант встречается редко, а в западнославянских и балтских — норма. Поэтому Шетеля — почти наверняка фамилия не московского, а западнорусского или литовско-польского происхождения. В документах XVIII–XIX веков её могли записывать как «Шетель» или «Шетелло», но в белорусском языке мягкое окончание закрепилось.

Спорной остаётся и версия от личного имени. В древнепрусском языке «skets» означало «стрела», а в литовском «šėtelis» — «рябина». Если предок носил прозвище «Шетеля» за острый язык или за то, что жил у рябиновой рощи, то фамилия уходит корнями в балтскую ономастику, а не в славянскую. Окончательного ответа нет, но зерновая версия — самая крепкая: она объясняет и ремесло, и социальный статус, и географию.