Фамилия Шоронга — редкая и неочевидная по происхождению. Чтобы понять её корни, стоит начать с самого необычного — с окончания. Суффикса «-нга» в русской фамильной модели нет. Это сразу подсказывает: основа, скорее всего, не славянская, а заимствованная, и фамилию могли принести в русскую среду из другого языка.

Самая вероятная версия связывает Шоронга с тюркскими языками. В них корень «шор» или «чор» часто означает «глухой», «слепой», «плохо видящий» или «лишённый чего-то». Например, в алтайском и шорском языках есть слово «шор» — «слепой». Аффикс «-нга» мог быть частью исходного прозвища или имени. Таким образом, Шоронга — это русифицированная форма тюркского прозвища, которое давали человеку с плохим зрением или, в переносном смысле, тому, кто «не замечает очевидного». Фамилия могла закрепиться за потомками такого человека на юге Сибири, в районах, где русские переселенцы контактировали с тюркскими народами (шорцы, хакасы, алтайцы).

Менее убедительная, но возможная версия — финно-угорский след. В коми-зырянском языке есть слово «шор» — «ручей» или «ложбина». Суффикс «-нга» встречается в топонимах и фамилиях коми (сравните: Турунга, Важенга). Тогда Шоронга могла быть прозвищем человека, жившего у ручья, или названием по месту жительства. Однако эта версия слабее, потому что в фамилиях коми чаще встречается окончание «-егов» или «-ин», а не чистое «-нга» без патронимического суффикса.

Что касается сословной принадлежности, точных данных нет. Судя по тому, что фамилия не попала в дворянские родословные книги и не встречается в списках известных купеческих династий, носители Шоронги — скорее всего, крестьяне или казаки из южно-сибирских регионов. В современных базах фамилия встречается единично, в основном на Алтае и в Кемеровской области. Это подтверждает гипотезу о локальном, почти угасшем роде, который не разошёлся широко по стране.

Итог: фамилия Шоронга — скорее всего, тюркская по корню, означавшая «слепой» или «плохо видящий», и была принесена в русскую среду через межэтнические контакты в Сибири. Её редкость и необычная для русского уха форма делают её ценным маркером конкретной региональной истории.