Фамилия Шведикова — женская форма фамилии Шведиков, которая образовалась от прозвища или отчества с помощью патронимического суффикса -ов. Основа здесь — «швед» или «шведь». Вопреки первому впечатлению, не всё так однозначно, и корень может вести не только к скандинавскому соседу.

Самая прямая версия: предка прозвали Шведом. В русских землях такое прозвище давали не обязательно выходцу из Швеции. В XVI–XVII веках «шведами» называли пленных, оставшихся на Руси после войн, а также наёмников на русской службе. Но чаще прозвище носило бытовой, а не этнический характер — так могли окрестить человека за высокий рост, светлые волосы, молчаливость или просто за то, что он носил одежду «на иноземный манер». В писцовых книгах и переписях встречаются крестьяне и посадские с прозвищем Швед, и это не говорит об их происхождении.

Вторая, менее очевидная версия, отсылает к диалектному слову «шведь». В некоторых говорах так называли человека неловкого, неуклюжего или того, кто «швендает» — ходит вразвалку, медлит. В словаре Даля «швед» в переносном смысле — «неповоротливый, вялый». Если предок получил такое прозвище по характеру или походке, то фамилия Шведиков оказывается не географической, а характеризующей.

Суффикс -ик в основе (Шведик) — уменьшительная или обиходная форма. Сначала было прозвище Швед, от него — Шведик (как сын или младший родственник Шведа), а затем уже отчество Шведиков. Такая цепочка типична для русских фамилий XVI–XVIII веков. Форма на -ов указывает на принадлежность: «чей?» — Шведиков, то есть «сын Шведика».

Встречается фамилия преимущественно в центральных и южнорусских регионах, а также в Поволжье. В дворянских родословных книгах она не фигурирует — это фамилия крестьянская или мещанская, что подтверждается её бытованием в среде однодворцев и государственных крестьян. В современной России Шведиковы (и Шведиковы) рассеяны от Смоленской области до Сибири, но нигде не образуют плотных гнёзд.

Таким образом, Шведикова — фамилия, которая скорее всего возникла из бытового прозвища, а не из этнонима. Предки носителя могли быть и русскими крестьянами, и обрусевшими пленными, но прозвище закрепилось за конкретным человеком по внешности или поведению, а не по национальности.