Фамилия Сидуновы — яркий пример того, как простое прозвище, данное по характеру или манере поведения, закрепилось в родовом имени. В основе лежит древнерусское слово «сидун» — так в народе называли человека, который любит подолгу сидеть, домоседа, малоактивного или медлительного человека. В говорах у слова был и второй, более конкретный оттенок: «сидуном» могли назвать того, кто не вставал с места из-за болезни или лени. Таким образом, первый носитель прозвища Сидун, скорее всего, получил его за малоподвижный образ жизни или спокойный, созерцательный нрав.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к основе «сид-» (от глагола «сидеть») добавился суффикс «-ун», который в русском языке образует названия лиц по характерному действию (ср. «бегун», «говорун», «крикун»). Затем от прозвища Сидун по стандартной патронимической модели возникла фамилия Сидунов — буквально «сын Сидуна». Форма множественного числа «Сидуновы» указывает на целый род, на всех потомков этого человека, и закрепилась как семейное имя в официальных документах.

Географически фамилия не имеет узкой привязки к одной местности, но чаще встречается в центральных и северных регионах России, где были распространены говоры, употреблявшие слово «сидун». В некоторых областях существовали варианты написания через «и» — Сидинов, что связано с особенностями произношения в разных диалектах. Встречается и родственная фамилия Сидюков, образованная от той же основы, но с другим суффиксом.

Сословный состав носителей был пёстрым. Как и большинство русских фамилий на «-ов», Сидуновы могли быть и крестьянами, и мещанами, и купцами. Никаких сведений о принадлежности к дворянству нет — это типичная «народная» фамилия, возникшая из бытового прозвища. В дореволюционных переписях встречаются записи о крестьянах Сидуновых из Вологодской и Костромской губерний, что косвенно подтверждает северное происхождение корня.

В отличие от фамилий, образованных от церковных имён (вроде Иванов или Петров), Сидуновы несут в себе живую характеристику предка. Это не просто отсылка к имени святого, а прямое указание на человеческое качество, которое в XVI–XVII веках стало основой для родового прозвища.