Фамилия Сиськолюб — один из самых ярких примеров русской «бытовой» ономастики, где прозвище, данное по откровенной физиологической или поведенческой черте, закрепилось в качестве родового имени. В отличие от фамилий, образованных от крестильных имён или профессий, такие прозвища редко фиксировались в документах официально, поэтому Сиськолюб — скорее исключение, сохранившееся вопреки цензуре XIX века.

Словообразовательная модель прозрачна: основа «сиськ-» (грубое, просторечное обозначение женской груди) + соединительная гласная «о» + корень «-люб-» (от глагола «любить»). Суффикс нулевой — фамилия осталась в форме чистого прозвища, без типичных русских суффиксов принадлежности (-ов, -ин). Это указывает на то, что фамилия могла закрепиться в среде, где прозвище было настолько «говорящим», что не требовало дополнительного оформления. Такие бессуффиксные фамилии встречаются реже и характерны для южнорусских и украинских говоров, а также для казачьих областей, где прозвища часто переходили в фамилии без изменений.

Значение прозвища, лёгшего в основу, могло быть двояким. Первое, самое прямое — человек, который демонстративно проявляет интерес к женщинам, «бабник», «сластолюбец». Второе, более узкое — прозвище кормилицы или няньки, которую в шутку называли «сиськолюбкой» за то, что она постоянно нянчилась с младенцами. Однако для мужской фамилии первая версия правдоподобнее: прозвище давали мужчине за его поведение, и в крестьянской среде оно звучало не как комплимент, а как насмешливое или осуждающее прозвание.

Вероятный социальный контекст: фамилия могла возникнуть в среде однодворцев или государственных крестьян южных губерний России (Курская, Воронежская, Тамбовская), где была распространена традиция «уличных» фамилий, не совпадающих с официальными. Там же встречаются аналогичные по модели прозвища — например, «Жополюб» или «Пиздолюб», которые тоже изредка фиксировались в переписях, но почти всегда заменялись благозвучными вариантами при переходе в паспортную систему. Сиськолюб — редкий случай, когда фамилия не была «приглажена» и дошла до нас в первозданном виде.

В современном русском языке фамилия звучит как намеренно эпатажная или юмористическая, но исторически она — просто часть той грубой, прямой номинации, которая была обычна для русской деревни, где человека могли назвать по любой заметной черте, не задумываясь о приличиях.