Фамилия Смеричинский звучит непривычно для русского уха, и это не случайно: за ней стоит украинское слово «смеречина», то есть ель. Так что перед нами не абстрактный «памятник культуры», а вполне конкретная отсылка к хвойному дереву, которое в славянском мире окружали особым почетом.

Словообразовательная модель здесь прозрачна. В основе лежит мирское имя или прозвище Смеричина, а суффикс -ский указывает на типичную для польской и западнорусской традиции модель образования фамилий по названию местности или по имени родоначальника. В данном случае — по имени отца или деда, которого в быту звали Смеричиной. Такие фамилии часто закреплялись за шляхтой или казацкой старшиной, но могли возникнуть и у простых крестьян, переселившихся в другой регион: «Смеричинский» буквально означало «сын Смеричины» или «человек из рода Смеричины».

Существует и альтернативная версия, которую иногда приводят в популярных словарях: будто бы имя Смеричина связано с числом «семь», и так называли седьмого ребенка. Версия красивая, но лингвистически слабая: для «седьмого» в славянских языках есть свои формы (Семак, Семашко), а фонетический переход от «семь» к «смеричина» ничем не подтвержден. Поэтому отбрасываем ее и сосредотачиваемся на ели — тут и фонетика, и семантика сходятся идеально.

Слово «смерека» и его производные широко бытуют в украинских говорах Карпат и Прикарпатья, а также в польском языке. Смеречина — это и отдельное дерево, и еловый лес, и, возможно, прозвище человека, жившего в ельнике или промышлявшего заготовкой еловой древесины. Прозвища по характерным деревьям местности — обычное дело для славянской ономастики, так что человек по прозвищу Смеричина вполне мог быть лесником, плотником или просто жителем села, стоявшего среди густых ельников.

Отдельного разговора заслуживает культурный ореол ели в народных верованиях. Смеречина — дерево, отмеченное легендами: считалось, что ель укрыла Богородицу с младенцем Христом во время бегства в Египет, а за эту услугу осталась вечнозеленой. На Украине в купальскую ночь еловые ветки развешивали у ворот и хлевов, чтобы уберечь скот от ведьм. Поляки процеживали через еловые ветки первое молоко, мораване ставили еловые кресты в посевах от града, а освященные ветки закладывали под углы дома при строительстве — для защиты от грома. Так что фамилия Смеричинский несет в себе не только географический или прозвищный след, но и память о древних верованиях, где ель выступала оберегом.

Точное время и место возникновения фамилии назвать сложно: процесс становления фамилий у восточных славян растянулся на несколько столетий, и Смеричинские могли появиться и в XVII веке на Волыни, и позже — где-нибудь на Подолье. Но в любом случае носитель этой фамилии может с уверенностью связывать свой род с западноукраинскими или польскими землями, где слово «смерека» было в ходу.